Генрих и Эллейн встали в сторону, и стали ожидать окончания суда.
– Не ожидала, что ваши правители лично вершат справедливость, – тихо произнесла девушка. Ей было интересно. Немного.
– Это чисто показательное дело, – шепнул в ответ герольд. – Граф нечасто так делает.
– И чем всё кончится? Как они определят, кто врёт?
– Опросят свидетелей, и на их основании граф вынесет вердикт, – сказал Генрих, а потом неожиданно спросил. – Как думаешь, кто из них виновен?
– Не знаю, – честно ответила девушка. – Я слишком плохо разбираюсь в вашем обществе... Да и вижу этих людей в первый раз. Что за глупые вопросы?
– И даже тени подозрения нет? Послушай, подумай и поймёшь, кто лжёт, а кто глаголет правду.
– Да я вижу их впервые... В самом деле, Генрих, что за глупая инициатива?
– Попробуй!
Пожав плечами, Эллейн решила проявить учтивость и удовлетворить просьбу спутника. Обратив взор на судимых она внимательно их осмотрела.
Купцом был широкоплечий молодчик, с простоватым лицом и хитрыми глазами. Его возраст проклятая принцесса определить не смогла. Возможно, он был ровесником Генриха. На первый взгляд он не походил на обманщика. В отличии от своего оппонента.
Трактирщик оказался гораздо старше. Толст, и широк с кудрявой бородой. Что-то в нём не нравилось Эллейн и она заочно назначила его виновным.
Пока шли показания свидетелей, которым оказались работники трактира, местный конюх да слуги купца, к графу подошёл его сын, и что-то шепнул. Лорик встрепенулся и, что-то ответил. Келин кивнул и пошёл к Эллеейн и Генриху вместе с ещё одни человеком.
– Отец поговорит с вами, когда закончится суд, – высокомерно произнёс он. – Пока он просит вас пройти в подготовленные покои и отдохнуть с дороги. Слуга покажет вам дорогу
Его тон ясно говорил, что возражения не принимаются.
– Очень хорошо, – процедил Генрих, которому не понравилось услышанное.
– Прошу за мной, – поклонился слуга.
Покинув зал компаньоны направились в глубь замка по запутанным коридорам.
– Граф скоро придёт, – вежливо сказал слуга, когда они вошли в небольшую комнату. В центре был накрытый белой скатертью стол, и стулья. Больше из мебели ничего в комнате не было. Из единственного окна падал свет прямо на центр стола, а на стенах висели искусно сделанные гобелены. Сюжеты на них видимо были частью истории рода хозяина замка.
– Похоже, здесь нам не слишком рады, – легкомысленно сказала Эллейн, выглядывая в окно, из которого был виден внутренний двор и ворота. До земли было локтей сорок.– И мы так и не узнаем кто виновен. Хотя я думаю это трактирщик. Мне он неприятен.
– Увидим, – напряжённо ответил Генрих, осматривая стены, и время от времени простукивая их.
– Ты волнуешься – заметила девушка, отходя от окна и садясь за стол.– Тебя гложет... Вина? Занимательно. Что же ты такого сотворил?
– Тебя это не должно волновать.
Улыбнувшись, Эллейн сложила пальцы в замочек, прижала к груди и внимательно посмотрела на герольда. В её глазах плясало пламя.
– Твоё прошлое может помешать делу. А оно гораздо важнее всего этого.
– Не помешает,– твёрдо ответил Генрих. – Просто.... Просто прояви терпение.
– Я подожду. Один день. Решай свои проблемы быстрее.
Ждать пришлось не долго. Первыми появились слуги несущие яства и вскоре стол просто ломился от угощения. Жареные курицы, зайцы, перепёлки и многое другое.
Эллейн посмотрела на всё это с сомнением, вновь делая нелёгкий моральный выбор. Съесть плоть других существ или нет?
Поколебавшись, девушка решила ограничиться овощами. В оба прошлых раза, она съела мясо лишь ради выживания, и хоть оно было изумительным на вкус, Эллейн не хотела вновь нарушать заветы своего народа без веской необходимости.
– Специально для дорогих гостей господина,– чопорно сказал слуга, приведший их сюда, и вручил Генриху и Эллейн по бокалу вина. В центр стола он поставил полную бутылку.– Лучшее вино в замке!
– Похоже, я был слишком подозрительным, – сказал Генрих, когда слуги ушли. – Видимо, всё нормально.
– Твои суждения можно изменить, дав тебе немного еды?- язвительно осведомилась Эллейн, принюхиваясь к вину. Пахло вкусно, но незнакомо.
– Зачем кормить тех, кого собираешься убить? – задал риторический вопрос Генрих, но проклятая принцесса неожиданно ответила.