Мои колени тряслись просто от взгляда на него. Мне совсем не хотелось видеть, как он умрёт здесь, не хотелось наблюдать, как меч опустится на его шею. Может, он из другого района города, но он один из нас.
— Кто он? — прошептала я.
— Он из Свободного Народа, — сказал Финн.
— Кто они?
— Патриоты, — прошептал в ответ Финн. — Сопротивление. Я пытался затесаться в их ряды, но мне сначала надо проявить себя. Пока что они меня не принимают.
Этим словом Элис называла себя — Патриот.
Граф Саклас возвышался над пленником и достал свой меч. В тусклом свете он словно блеснул сиянием бледной звезды — такой же неземной, как и сам граф.
Я никогда прежде не становилась свидетельницей обезглавливания. Львиная доля казней проходила за стенами башни. Большинство проходило через повешения. Миновали сотен лет с тех пор, как кто-то отрубал голову на улицах Доврена. Такие вещи делались в других странах, но не здесь. И вот Ангел Смерти возвращает отвратительную старую традицию.
Я задрожала, холодный дождь стекал по моей коже.
Выгнув шею, я мельком увидела чурбан для казни — тёмное дерево с выемкой под шею.
— На колени, — команда графа была такой властной и угрожающей, что мои колени тоже едва не подкосились.
Молодой мужчина заскрежетал зубами, его лицо покраснело. Часто дыша со связанными за спиной руками, он опустился на колени, как и было приказано.
На один момент, от которого кровь стыла в жилах, взгляд серых глаз графа метнулся ко мне. Затем он склонил голову и посмотрел на пленника. Он замер неподвижно — неестественно неподвижно.
— Опусти голову, — тёмная угроза в его голосе заставила меня задрожать.
Пленник опустил голову на чурбан, и я слышала, как он пыхтит, стараясь сохранять контроль. Похоже, он был решительно настроен умереть с честью, но всё его тело безумно тряслось. Я почти ощущала его страх как силу, потрескивавшую в воздухе и заставлявшую моё сердце биться чаще. Моча образовала лужицу у его колен. И в этом не было ничего постыдного. Должно быть, это ощущалось просто ужасающе.
Когда его голова легла на чурбан, из его горла вырвался мучительный крик «За Альбию!». Толпа взревела, прося о милосердии.
Граф Саклас полностью проигнорировал их. Он занёс меч, и крики толпы теперь сменились яростью, волной чистого гнева, которая накатила на эшафот. Граф опустил меч так быстро, что лезвие превратилось в размытое пятно серебра.
Мир как будто замедлился, когда голова пленника покатилась с эшафота, поливая всё кровью из его шеи. К моему горлу подступила тошнота, и я зажала рот рукой.
Теперь от криков толпы кровь стыла в жилах, и они рванулись вперёд, словно собирались штурмовать эшафот.
Меня пронзил страх. Если они будут толкать меня вперёд, к штыкам, то мне скоро черепушку проткнут.
— Иди сюда, — Финн привлёк меня поближе к себе, обхватив одной рукой.
Я крикнула через плечо:
— Прекратите напирать! Тут штыки!
Толпа кричала «Кловианская шваль!» и «Убирайтесь из Альбии!»
Кловианские солдаты рявкали приказы, которых я не понимала, а мы с Финном оказывались всё ближе и ближе к нам. Меня вот-вот проткнут штыком.
— Нам надо убираться отсюда, Финн, — я снова начала толкаться локтями, пытаясь проложить себе дорогу к выходу.
— Кловианская шваль! Кловианская шваль! — скандировала толпа.
Мои попытки сбежать привели всего к двум результатам: я потеряла Финна и свои туфли.
Толпа напоминала живое существо, которое поглотило Финна, готовое сожрать нас обоих и выплюнуть.
Прогремел первый выстрел, и моё сердце ухнуло в пятки. Я была почти уверена, что выстрелил один из кловианских солдат, хотя в хаосе нельзя было сказать наверняка.
Толпа заорала громче, уже невнятно. Но они не рассеивались. Такое ощущение, будто вокруг меня вздымалось неконтролируемое море ярости. И всё же, как бы я ни старалась, я не могла выбраться. Чей-то локоть врезался мне в щёку.
У меня при себе имелся кинжал, но что мне с ним делать? Переубивать всех?
Раздались ещё выстрелы, и моё сердце бешено застучало. В ушах звенело, воздух переполнился запахом пороха.
Наконец, толпа закричала и побежала прочь от выстрелов. Я лихорадочно озиралась по сторонам в поисках Финна. Я мельком увидела свой чемодан, затоптанный на улице; все изящные вещицы оказались вмятыми в землю и грязь. Флакон парфюма разбился.
Среди бегущих людей я также увидела тела трёх мёртвых довренцев. Застрелены солдатами; их кровь растекалась между камней брусчатки.
— Финн! — крикнула я.
Я сделала несколько нетвёрдых шагов, затем ощутила это — тёмную магию графа, вибрирующую на моей коже. Волосы на затылке встали дыбом.