Всюду, куда я смотрела, мужчины и женщины танцевали, целовались, наслаждались. Я нашла лёгкое успокоение, увидев вороньи татуировки. Смертные альбийцы, как и я. Но я выросла вовсе не в обществе таких женщин. Эти женщины сияли как звёзды, в их волосы вплетались драгоценные украшения. Их кожа мерцала как жемчужина. Они не были непосредственными членами королевской семьи, поскольку все они погибли, но приходились им далёкими кузенами или родственниками.
Но как только они осознали, что граф вошёл в зал, все взгляды оказались прикованы к нему.
В комнате воцарилась тишина. Даже в тёмном плаще граф повелевал вниманием.
Две увешанные украшениями женщины скользнули к нему, краснея и подбираясь ближе.
Я была практически невидимой. И это великолепно, раз я собиралась шпионить. Если я отойду от него, будет до невозможности просто остаться незамеченной здесь. Скользнув в толпу, я схватила фужер шампанского с подноса, проносимого мимо.
Но теперь мне предстояло решить, какую информацию я хотела предоставить графу. С одной стороны, если Свободный Народ пытается остановить убийства в моём городе, может, это не так уж плохо. С другой стороны, если я не дам результата, граф вышвырнет меня на задницу. Лишит денег, бросит на милость Грубых Парней. И я никогда не узнаю правду об Элис.
Эрнальд сказал бы мне заботиться в первую очередь о себе и не доверять Свободному Народу. Аристократы вроде них никогда ничего не делали для Восточного Доврена и трущоб. Ни до войны, ни после. Они накапливали богатство и не оставляли ничего нам. И каким бы он раздражающим ни был, Эрнальд иногда давал годные советы.
Теперь я чувствовала себя далёкой от мюзик-холла. Во дворце, среди блеска кружащих танцоров в драгоценных камнях и отменных шелках, я находилась в новом мире.
Моё сердце билось в ритме барабанов, тела задевали меня, кружась под музыку. Повернувшись, я увидела, что толпа как будто тяготеет к графу. Я ускользнула дальше, всматриваясь в лица людей. Может, я замечу кого-то, кто выглядел слишком бдительным и наблюдательным.
Вместе с оркестром я слышала поверх музыки тихое пение, доносившееся из толпы. Это была старинная альбийская народная песня про воронов у Тёмной Реки и Благословенного Вороньего Короля. Песнь для Альбии. Для Патриотов.
Я двинулась на этот звук.
Я отпила своего напитка, стараясь казаться расслабленной.
Но что-то меня отвлекало: насыщенная пульсация проклятой магии падшего ангела, скользнувшая по моей коже вместе с запахом сандала.
Я повернулась и увидела позади себя ангела, перед которым расступилась толпа. Он возвышался над смертными вокруг него. Его волосы были длинными и золотистыми, он носил насыщенно-синий плащ. Его тёмные глаза пронизывали меня.
— Ты разве не наслаждаешься вечером в моём доме? — спросил он.
Откуда ему известно? Я была уверена, что моё лицо выглядело безмятежным.
— Лорд Армарос. Очаровательный дом. Просто прекрасный.
— С кем ты прибыла?
Молчание затянулось на минутку, затем я тихо ответила:
— С графом.
Он выгнул бровь.
— Вот как? Граф Саклас? С тобой?
Не уверена, что мне понравился его презрительный тон, но надо признать, мы и правда были странной парой.
— Я его новая ад… секретарша. Он только что нанял меня.
Женщина с ярко-рыжими волосами и бледной кожей скользнула к лорду Армаросу и обвила его руками. Смертная, как и я, с татуировкой ворона.
— Пойдём поиграем.
Он почти не смотрел на неё, подняв палец.
— Через минутку.
Она надулась и поплелась прочь.
Он сделал шаг в мою сторону, проурчав:
— Почему бы тебе не сказать то, что ты действительно хочешь у меня спросить?
— Откуда вы знаете, что у меня есть вопрос?
— У тебя столько вопросов, сколько у меня жён.
Я пожала плечами, изображая беззаботность. Но у меня было так много вопросов. Где Элис? Зачем они убивают женщин?
Конечно, я должна была придерживаться простоты. Не выдавать слишком много. И сейчас у меня на уме был вопрос о том, какой из этих ублюдков написал своё имя на стене рядом с телом женщины с вырванными лёгкими.
Я улыбнулась ему.
— Кто из ваших друзей называет себя Самаэлем?
Лорд Армарос наклонился и смахнул волосы с моей шеи, а потом его пальцы обвились вокруг моего горла.
— Голубушка. Думаю, ты уже знаешь, кто он. И тебе лучше быть осторожной. Самаэль — воплощение ужаса. Если ты когда-нибудь увидишь его истинное лицо, твой разум уже не оправится.