Когда Захра — или как там её имя, бл*дь — была так близко, я чувствовал, что вот-вот сорвусь. И что тогда случится? Я могу убить всех вокруг меня, выдрать их сердца. Или же я могу сделать нечто совершенно иное.
Желание было странным и приятным безумием. И оно казалось мне куда более опасным, чем сражение.
Когда она встала перед двусторонним зеркалом, мой взгляд скользнул по изгибам её грудей, шёлковому материалу между её бёдрами, по фигуристым ногам. Я задрожал от удовольствия, фантазируя о том, чтобы сорвать это всё и жёстко оттрахать её у стены.
Я знал, что она опасна. И теперь я понимал, как именно она опасна.
«Опасна… Захра… желание…» Эти слова путались в моей голове, тени скользили в моих мыслях.
Затем она нажала на кнопку открытия двери и шагнула внутрь. Огонь вспыхнул в моём теле, и меня пронзил острый укол голода.
Каждый мой мускул напрягся, когда она проскользнула ко мне в крошечную комнату.
«Взять её… моя… потерять контроль…»
Я осознал, что упираюсь ладонями в зеркало и склоняюсь над ней. Доминирую над ней. Мои губы находились у её уха, и я с трудом мог вспомнить, как сплетать слова в связной манере.
Наконец, я прошептал:
— Что ты здесь делаешь?
Она затихла на долгое время. Я подозревал, что она придумывает ложь. Она много врала, и я не был уверен, то ли хочу оттрахать её, то ли наказать, то ли и то, и другое.
Затем она положила ладонь на мой затылок, и все мысли на мгновение помутились, лишив меня возможности принимать взвешенные решения.
Она что-то мне прошептала, но я мог сосредоточиться лишь на ощущении её руки на моём затылке, на её тёплом дыхании на моей щеке, и на той шёлковой сорочке, задевавшей меня.
Я не позволю тьме завладеть моим разумом. Я Яд Божий, и я сохраню контроль. Но что, бл*дь, она мне говорила?
Я хотел рассказывать ей всякое. По причинам, которых я не понимал, я ощущал страннейшее желание признаться ей в разных вещах.
— Что? — переспросил я как идиот.
— Там коп. Он сегодня видел меня с Соуриалом.
Я попытался осмыслить её слова, затем сообразил, что из-за этого она прячется здесь.
— Ладно, — мои мышцы оставались напряжёнными, и мне казалось, что я вот-вот сорвусь. Всё держалось на самоконтроле. — Ты услышала что-то ценное?
Пока она отвечала, я думал о том, чтобы прижаться губами к её горлу и попробовать на вкус. Укусить. Я хотел услышать, как она ахнет.
Я вообще ничего не слушал.
— Что? — переспросил я, снова подкрепляя свой статус идиота.
Она прижалась своим тёплым телом вплотную ко мне и сказала:
— Я ничего не слышала. Они болтали о задницах людей.
Я искренне сомневался, что она подслушала только это, но слышал, как бешено стучит её сердце, и это отвлекало.
— Ничего про книгу? — прошептал я, стараясь оставаться сосредоточенным.
Она покачала головой, широко раскрыв глаза. Её карие глаза были бассейнами тьмы с длинными тёмными ресницами.
— Про книгу? — переспросила она.
Я закрыл глаза.
«Лгунья». Чего стоит личность, не держащая слово? Язык — это дар, а лжецы им злоупотребляли. Мир создавался через слова.
Я снова открыл глаза.
— А что насчёт барона? — выдавил я.
Она снова зашептала, но я мог думать лишь о том, каково было бы целовать её между ног. Мои кулаки сжались.
И почему мне не приснился Эрнальд? Он проявил себя куда более полезным шпионом, чем Захра. И в его присутствии я не рисковал лишиться рассудка.
Я отвёл от неё взгляд, пытаясь затушить желание, и глянул через двустороннее зеркало слева от себя. Там женщина с ярко-рыжими волосами лежала на коленях лорда Апедейла. Она была голой ниже пояса, зад покраснел от ударов. Другие женщины бесстыдно извивались на коленях Свободного Народа. Я на мгновение представил полуголую Захру на своих коленях…
Они курили что-то — бледный дым со сладким запахом. Я чувствовал, как моя кровь ревёт, и запах цветка похоти начинал витать в воздухе. Так простые люди называли ярко-красный цветок, который рос на полях к северу. Давным-давно они сминали его и курили, наполняли комнаты оргий этими благовониями. Они использовали его тысячи лет назад для языческих празднеств плодородия, когда думали, что боги помогут им оплодотворить поля, если они потрахаются у костра.
Теперь запах афродизиака заполнял маленькое пространство. Я никогда прежде не думал, что это влияет на ангелов, но теперь мне казалось, что у меня настоящие проблемы.