Я громко ахнула, глубоко втягивая воздух и схватившись руками за края медной ванны. Воздух наполнил мои лёгкие, восхитительный воздух.
И тогда я осознала, что я не одна. Нет, здесь присутствовал ангел. Прислонившись к косяку, Соуриал хмуро смотрел на меня. Отсветы свечей плясали на его голой груди — он был одет в низко сидящие кожаные брюки, плащ и ничего больше.
— Что ты тут делаешь? — потребовала я, прижав колени к груди.
Он пожал плечами, затем отпил виски из бутылки.
— Ну, придя сюда, я не знал, что ты там. Как ты оставалась под водой так долго? Ты пыталась утопиться?
— А ты вот так запросто ворвался в комнату Самаэля?
— Он казнит солдат, и я подумал, что ты можешь знать, почему. Он раскрыл своё истинное лицо, а значит, он не в состоянии говорить. Только кромсать направо и налево.
От одного лишь упоминания этого лица по мне пробежался нервный трепет.
Я нахмурилась.
— Некоторые из них пытались меня убить. Видимо, он не одобряет.
Он подошёл поближе ко мне, затем опустился возле ванны, прислонившись спиной к медной стенке. Он находился близко, но сидел лицом к двери. Давал мне некое подобие уединения.
Он вздохнул.
— Возможно, солдаты разозлились из-за того, что ты убила их товарищей.
Моё сердце пропустило удар. Они знали об этом?
Я протянула руку и выхватила у него бутылку виски. Я отпила побольше, позволила алкоголю перекатываться по языку, затем проглотила.
— Если ты думаешь, что я убила кловианских солдат, почему тогда я не в тюрьме? Или не казнена?
— А в чём смысл? — пробормотал он. — Ты всё равно скоро умрёшь.
Глава 36
Лила
Каждая мышца в моём теле напряглась в горячей воде.
— Что ты сказал?
— Ты скоро умрёшь.
— Почему ты так думаешь?
Он поднял руку и щёлкнул пальцами.
— Человеческая жизнь протекает за мгновение ока. Для нас это лишь один взмах крыльев бабочки, а потом пуф…
Я уставилась на него.
— То есть, ты просто говоришь о смертности. О хрупкости человеческого существования. Типа, я умру лет в восемьдесят, но для ангела это в мгновение ока.
— Что-то вроде того.
— Ты формулируешь это весьма пугающим образом.
Медленное пожатие плеч.
— В восемьдесят или намного раньше. Если бы ты видела те вещи, которые я видел на Великой Войне и на войнах до этого, тебе бы не понравились твои шансы прожить долгую жизнь среди людей. Ты будешь жить, пока Самаэль тебя оберегает. Вот и всё. Когда ты уйдёшь отсюда, твои же люди наверняка разорвут тебя на части.
Я вытолкнула эту тревожащую мысль из головы. По одной проблеме за раз.
— Ладно. И что ты видел во время Великой Войны?
— Все войны плохи, но эта была худшей. Огромные арки пламени, опаляющие небеса и поля, облака токсичных ядов в воздухе. Ямы, полные гниющих тел. Мужчины, спотыкающиеся и горящие заживо. Твой народ может быть весьма изобретательным и креативным, когда дело касается способов причинять боль и уничтожать друг друга.
Я опустилась глубже в ванну.
— Ну, может, кловианцам не стоило угрожать вторгнуться в Альбию.
Он издал фыркающий смешок.
— Так вот что говорят вам? Интересно.
— Но ведь так и было, разве нет?
— Нет. Ваш бывший король сам вторгся, куда не просили. Он покинул этот остров и отправился в Кловию, надеясь вернуть дома предков, принадлежавшие его праотцам тысячу лет назад. Мы полагаем, что у него имелись планы на весь континент. Но начиналось всё с Кловии. Я сомневаюсь, что солдаты хоть знали, за что сражаются. Их король приказал им, и этого было достаточно.
Пар клубился вокруг меня. Я уже не знала, чему верить. Не имея возможности самостоятельно исследовать этот вопрос, я была вынуждена полагаться на слова других людей.
— Почему вообще ангелы сражаются в человеческих войнах?
Он повернулся, не совсем глядя на меня, и вытянул руку, положив её на край ванной. Обмакнув пальцы в воду возле моих ног, он начал рисовать круги на поверхности. Звук был тихим и гипнотическим.
— Давным-давно мне говорили, что мы были известны как Смотрители. Нашим небесным заданием было выступать в качестве стражей человечества. Мы должны были привнести порядок в людской хаос, обуздать жестокость. Но когда мы пали, наше предназначение перестало быть ясным. Иногда сложно было понять, что… что правильно, а что неправильно.
— Самаэль сказал мне, почему пал он. А ты почему пал?
— Большинство из нас желало смертных женщин, а женщины желали нас. Это было под запретом. Но смертные женщины такие прекрасные, такие завораживающие. Как вы пахнете, как вы двигаетесь. Мягкость вашей кожи, экстаз в ваших глазах, когда мы прикасаемся к вам. Сложно сопротивляться, — нежный звук воды, колышущейся от его пальцев, наполнял комнату. — Зачем вкладывать в нас такое желание, если мы не должны ему подчиняться?