- А все потому, что знания нужно беречь. – вставляет свои пять деревянных Хранительница. – А то ходят всякие: так и норовят руки об страницы вытереть.
Взгляд Лиз направлен в мою сторону, и я понимаю, что это ответ на все мои предыдущие шпильки. Но не правда это! Я всегда к рукописям бережно относилась! Ну по недогляду порвала может быть пару страниц… но я же не специально! Зачем их вообще такими хрупкими делать? Ладно, укол засчитан. Подруга явно читает это на моем лице и довольно улыбается. Ну ничего, я еще отомщу…
Тем временем мы выходим на главную дорогу. Здесь света намного больше, хоть и фонари все так же не блещут новизной. Людей тоже прибавилось. На улице, ведущей к центральной площади кипит жизнь: вдоль мостовой зазывают разноцветными самодельными вывесками трактиры и лавки, стоящие почти вплотную друг к другу, там, где позволяло пространство, ютились крытые прилавки с различными товарами, а те продавцы, кому места под стойки не хватило, таскают их прямо на себе. Одна такая торговка – дородная женщина в цветастом ладно скроенном платье - подлетает к нам, предлагая пирожки с разными начинками, и я невольно улыбаюсь. Столько жизни было в этой суматохе вокруг, столько энергии… не чета внутреннему городу, где все чинно и благородно, что аж зубы сводит. Мне все же по душе, хоть старенькая, побитая временем, но настоящая и улыбчивая суета жителей внешнего района. Не удержавшись, я все-таки покупаю у торговки пирожок с повидлом, хоть я и не голодна. Просто хочется как-то отблагодарить весь городок в лице этой добродушной женщины за глоток свежего воздуха.
А улица тянулась дальше, своим водоворотом затягивая нашу компанию все глубже, на центральную площадь. Арм вызвался нас сопроводить, чему я была несказанно рада, так как слоняться в поисках этой книжной лавки мне не очень хотелось. Однако оказывается, что искать магазинчик долго не приходится.
Небольшое покренившееся здание ютилось с краю мощеной улицы, по которой мы направлялись на площадь. Старая растрескавшаяся вывеска поскрипывала на теплом вечернем ветерке. При ближайшем рассмотрении на дощечке можно было рассмотреть изображение каноничного волшебника в остроконечной фиолетовой шляпе и такого же цвета мантии, склонившегося над каким-то толстенным фолиантом.
- Вот, - Арм театрально взмахивает рукой, указывая на разваливавшийся домик, который, казалось, покрыт таким слоем пыли, что страшно было просто притрагиваться к дверной ручке. – Лавка дядюшки Сыча.
- Эм… - Карин опасливо косится на покосившееся здание, потирая нос, словно вот-вот чихнет. – Пожалуй, я пойду подыщу нам какое-нибудь приятное местечко, где мы сможем отдохнуть и поужинать.
Все согласно закивали и загалдели, выражая солидарность своей коллеге и активно начали предлагать свою помощь. Даже Арм, предатель, засуетился. А ведь он обязан за нами следить! Вдруг я Сыча прирезать соберусь…
Наверное, об этом подумали и мои подчиненные, а может просто сплавили рыжего мальчишку, и Арм остается в итоге с нами. Договорившись встретиться у живописных развалин бывшего фонтана, и со спокойной душой распрощались с товарищами.
- Пошли уже. – обиженно буркает парень, грубо толкая дверь, отчего у меня перехватывает дыхание: кажется, лавка сложится, как карточный домик. Однако здание выдерживает посягательство на свою целостность, только сверху сыпется немного шпатлевки.
Внутри нас встречает грубоватый звон заржавевшего колокольчика и запах книжной пыли и затхлости. Здесь явно давно не проветривали. Оно и неудивительно – книжные полки ютились так близко, что до окон добраться было просто нереально. Рукописи стояли не только на стеллажах, но и лежали высокими стопками на полу. Нужно потрудиться, чтобы не разрушить эти бумажные башни.
Лиз, увидев эти богатства, замерла, восторженно открыв рот, а я, фыркнув, двинулась вглубь лавки в поисках ее хозяина. Как по мне, лучше уж спросить у торговца наличие интересующего нас товара, чем закопаться в этих залежах макулатуры. Мне хочется побыстрее присоединиться к друзьям и наконец-то расслабиться. А еще я боялась заблудиться в этих стеллажных лабиринтах и задохнуться книжной пылью, коей здесь было в избытке.
Дядюшка Сыч нашелся за прилавком в самом конце магазинчика. Он согнулся над каким-то рассыпающимся свитком, что-то с интересом изучая на его страницах через лупу. Казалось, что мужчина сошел со своей вывески: косматая седая борода, фиолетовая мантия, только вот довольно потрепанная. Не хватало только шляпы, да из-за спины торчали большие крылья – тем он и отличался от потрескавшегося рисунка. Собственно, свое прозвище он оправдывал полностью – сдвинув седые брови на переносице, он даже не обращал внимания на посетителей. Я оглянулась по сторонам, растерявшись от пренебрежения к моей персоне. Лиз проводит раскопки на стеллажах справа от меня. Крылья подрагивают и выдают щенячий восторг моей подруги. Отвлекать ее смысла нет, так как стеклянный взгляд и глупая улыбочка будет ответом на все мои вопросы. А Арм вообще, кажется, слинял, стоило нам только войти в лавку. Ну или заблудился в стопках старинных фолиантов.