Глава 1
Глава 1
Лазарет был переполнен ранеными. Привычные здесь запахи лекарств и антисептиков сейчас смешались с запахами крови и обожженной плоти. Не самый приятный коктейль, нужно сказать.
Несмотря на то, что у меня не было серьёзных ран, я тоже вынуждена была находиться здесь. Сидела на койке, стараясь подавить приступы тошноты от местных запахов, для чего рассматривала высокие своды помещения лазарета. Меня никогда не прельщала архитектура в стиле ренессанс, но здесь - в Серебряном Граде – все здания построены по одному лекалу. Мне больше по вкусу готика с ее устремленными ввысь шпилями и башенками. Однако, за неимением ничего другого, я рассматривала высокие колонны, поддерживающие тяжёлый мозаичный свод.
Наконец очередь дошла и до меня. Несмотря на то, что я уверяла, что со мной все в порядке, только синяки и ссадины, меня все равно запихнули сюда. Я бы могла, конечно, по-тихому удрать из лазарета, но, как назло, на место стражи поставили ребят из моего отряда, а я не имею привычки дискредитировать своих подчинённых.
Ко мне подошла лазаретная сестра в форме, похожей на одежду монахинь, только в бело-голубой гамме. Крылья сотрудницы лечебницы были сложены и перевязаны традиционной золотистой тесьмой, в знак того, что они не связаны с войнами, а несут мир. Хотя, я бы с этим поспорила. Лично знаю нескольких представительниц медицинских работниц, которые, на этапе практики, чуть было не залечили с концами целый отряд. Так что лазаретные сестры не менее смертоносны, чем подразделение ассасинов.
Меня заставили снять броню, которая, казалось, за этот срок приросла намертво к живой плоти. Панцирь, прикрывавший грудь и живот, и наручи были сплошь в чужой и моей крови. Это так не вязалось с окружающей чистотой и величием этого места, что я невольно испытала стыд за то, что вношу хаос в эту упорядоченность. Однако оглянувшись по сторонам, я отогнала от себя эту мысль. Да тут все пропитано болью, кровью и страданием, о какой чистоте и упорядоченности может идти речь?
Сестра принудила меня раскрыть крылья. Перья тоже были все перемазаны кровью, и нужно было убедиться в том, что тонкие кости не повреждены. После осмотра крыльев, работница лазарета протерла влажными бинтами грязную от сажи, пыли и крови кожу и ощупала так же мою спину. Не обнаружив серьёзных повреждений, она удовлетворённо улыбнулась, отчего её лицо покрылось сеткой мелких морщинок.
- Я же говорила, что у меня только синяки и ссадины. – улыбнулась я в ответ. – Не стоило тратить на меня время.
Лицо лазаретной сестры не изменилось – все та же улыбка – но прилетевшая мне оплеуха говорила о кардинальной смене настроения.
- Знаешь что, моя дорогая, если бы ты не бросалась на амбразуру каждый раз, то не была бы частым гостем в этой обители.
- Ты прекрасно знаешь, что я не могу не бросаться на амбразуру. – отзываюсь я, потирая ушибленное место. Рука у работницы лазарета тяжёлая, как и всегда. – В моем командовании целый взвод.
Женщина в голубом одеянии фыркает:
- Если бы ты послушала свою тётку, не пришлось бы рисковать собой вместе с этими мужланами. Работала бы сейчас в лазарете…
Я закатила глаза. Снова старая песня.
- Моя тётка могла бы уже смириться с моим выбором.
Лазаретная сестра, и по совместительству моя тётка Марьям, недовольно покосилась на меня, и, собрав в охапку мою броню и грязные бинты, с громким осуждающим вздохом, удалилась в комнату работников.
Я тоже вздыхаю и разваливаюсь на койке. После разговора с теткой, мне резко расхотелось домой. Раз на то пошло у меня присутствуют ушибы, поэтому я имею право занимать место в лазарете. Хотя бы до завтрашнего утра. Я поудобнее устраиваюсь на кушетке, завернувшись в крылья, как в одеяло, и проваливаюсь во тьму, где нет ни боли, ни сражений, ни крови, ни погибших товарищей. Нет снов.
***
Из сонного марева меня вырывает стон, идущий откуда-то слева. Я осоловело оглядываюсь, пытаясь разобрать в темноте, откуда конкретно исходит звук. Кажется, я проспала не меньше шести часов – когда я попала сюда, был день, а сейчас за окнами на иссиня-чёрном небе уже появляются первые крупки звезд.