- Майор! – в дверях тренировочного зала появляется посыльный. – Вас вызывает Захария.
Падшие побери! Еще и Захария! Не хватает мне издевательств от учителя…Но Сэммюэла еще можно потерпеть – он хоть и издевается, но делает это во благо, а вот заносчивого генерала с его нудным наставническим тоном я вряд ли вытерплю.
Захария, или «подхалим с крыльями», как его за глаза зовут все, кому не лень, был знаком мне с самого детства. Сначала была Академия, затем служба. Нигде он не был душой компании. Все вокруг считали его скользким типом. Все, кроме наставников и командиров. Захария всегда старался выслужиться перед старшими, не гнушаясь при этом стучать на своих же товарищей. Именно таким образом - подминая друзей и идя по головам - он смог пробить себе дорогу до звания генерала. А сейчас, после ухода Отца, он исполнял обязанности главнокомандующего многочисленной Священной армии.
Естественно, на эту должность его назначил не сам Отец, да и выборов никто не проводил (иначе он бы непременно их с треском провалил). Просто в один прекрасный день нам представили Захарию в качестве нашего генерала и, по факту, правителя Серебряного Града. Этот факт не радовал никого, но, вышколенные со времен Академии, мы не смели не подчиниться.
И сейчас мне тоже придется подчиниться. Хотя мне этого ой как не хотелось… Поэтому решаю потянуть время:
- У меня есть время принять душ? Или мне идти к главнокомандующему потной и перемазанной грязью?
Посыльный морщится, словно после моих слов учуяв аромат немытого тела. «Такой же неприятный тип, как и его непосредственный начальник. Вот уж действительно: рыбак рыбака…» - хмыкаю про себя я.
- Я передам генералу, что вы прибудете после банных процедур. – надменно сообщает мне «мальчик на побегушках», и, гордо задрав подбородок, удаляется с тренировочного поля, всем своим видом показывая, что не для него все эти плебейские валяния в пыли.
Когда посыльный скрывается за высокими воротами тренировочного поля, я обреченно вздыхаю. Сэммюэл сочувствующе похлопывает меня по плечу. Захария никогда не испытывал ко мне теплых чувств. Он вообще недолюбливает всех, кто смог получить повышение звания только собственным трудом и талантом. А ко мне он вообще испытывает особую неприязнь. Еще бы! Девушек в армии не так уж и много, а тут не просто представительница «слабого пола» на службе, а еще и майор, у которой в подчинении целый отряд, готовый пойти за ней и в огонь, и в воду! Негоже взрослым сильным мужчинам исполнять приказы какой-то пигалицы, которая и ростом-то им хорошо если до плеча достанет. Короче, Захария был тем еще женоненавистником, считающим, что единственная серьезная работа, которую может исполнять представительница «слабого пола», это лекарское дело, а никак не военное. Только вот окружающие прекрасно знали, что в бою я смогу уложить его на лопатки, даже не напрягаясь. И, видимо, этот факт бесил его намного сильнее, чем мое звание и принадлежность к женскому полу. Оттого Захария часто придумывал мне самую грязную работу, чтобы хотя бы так показать свое превосходство надо мной.
Пока я снимаю броню и развешиваю ее на тренировочном манекене в дальнем конце зала, ко мне подходит Ник.
- Может быть, мне лучше пойти с тобой? – участливо спрашивает он.
Я скептически кошусь на товарища, который усердно старается скрыть свою хромоту. Н-да, не жалеют нас наставники от слова совсем. Но хоть Нику могли бы и поддаться – все-таки он был серьезно травмирован в бою. Хоть бы раны снова не открылись.
С Ником я тоже знакома со времен Академии. Высокий не по годам, светловолосый молчаливый мальчишка с ярко-голубыми глазами всегда держался в стороне от остальных детей. Честно говоря, многие его побаивались. Но только не я. Заговорив с ним первой, я несказанно поразила не только Ника, но и всех своих одноклассников. Это был банальный обмен любезностями, но он постепенно начал открываться. На удивление, мальчишка-гигант оказался добрым и отзывчивым, а его молчаливость была обусловлена банальным смущением.
Он родился на ферме в маленькой деревушке, и общался только со своими братьями и сестрами, да с животинкой, что жила при хозяйстве. Когда разразилась первая война с Адаллионом, его дом был разрушен до основания, родители убиты, а оставшихся в живых детей отправили по разным приютам. Это сподвигло его и так немногословную персону замкнуться в себе, и на все попытки подружиться, он отвечал лишь хмурым взглядом. Однако мне удалось пробить брешь в панцире Ника и вытащить его тушку на солнечный свет. К тому моменту мы были приятелями, товарищами по обучению, но не более. Наша дружба началась так: один из одноклассников, хулиган и дебошир, решил поиздеваться над беззащитным парнем. Я не вытерпела глумлений над безобидным гигантом и вступилась за него. Не только в словесную перепалку. В то время Сэммюэль уже взял меня под свое крыло, и его адские тренировки начали давать первые результаты. Положив хулигана на лопатки, я, не долго думая, заявила, что, если кто-то полезет к Нику, будет иметь дело со мной.