Это выходка так поразила молчаливого мальчишку, что со следующего дня он стал ходить за мной по пятам, стараясь помогать мне во всем: от таскания моей сумки с учебными принадлежностями, до отработки моих наказаний. С тех пор мы были неразлучны. Он был первым, кто добровольно вступил в мой отряд, после того, как меня повысили в звании.
И сейчас Ник не мог остаться в стороне, когда мне предстояло выслушивать приказы от малоприятного мне человека.
- Да чем ты мне там поможешь? – я поднимаю взгляд на парня. Каждый раз, когда я это делаю, у меня начинает болеть шея: я до сих пор рядом с ним выгляжу маленькой девочкой, ибо достаю макушкой ему только до груди. – Не дай Отец, еще придется оттаскивать тебя, когда он отпустит очередной едкий комментарий в мой адрес.
После чего снова осматриваю переминающегося с ноги на ногу Ника. Кажется, наставник его не хило так уронил в последний раз, так как колено явно его беспокоит.
- Лучше скажи, что просто хочешь сбежать с этой дьявольской тренировки хоть куда-нибудь. – я усмехаюсь, когда на его щеках проявляется румянец смущения. – И вот тебе идея: чем идти в логово Захарии, лучше сходи в лазарет к Марьям. Уж точно пользы больше будет.
Ник что-то бурчит себе под нос, но не сопротивляется, когда я заявляю его учителю, что отведу своего подчиненного в больничное крыло. С тренировочного поля мы уходим вместе, разделяясь только в саду, где часто коротали время, будучи детьми.
- Удачи. Не прибей его там ненароком. – напоследок говорит мне Ник, явно погрустневший от того, что не может меня сопровождать.
- Я очень постараюсь. – улыбаюсь в ответ я. – Но не обещаю.
Последняя фраза произнесена мной слишком мрачно, отчего Ник прыскает со смеху.
- Ковыляй уже в лазарет. – отмахиваюсь я от хохочущего друга, и твердым шагом удаляюсь в сторону своего жилища.
Мои покои находятся в крыле, где проживают лазаретные сестры. Вообще-то все военнослужащие по правилам живут в одной казарме, не разделяясь по званиям. Якобы это сближает сильнее, чем совместные попойки. Но я исключение из правил. В свое время, когда стало понятно, что я не откажусь от затеи связать свою жизнь с военным делом, моя тетка Марьям настояла на отдельном жилье.
Меня и еще нескольких девушек с моего курса поселили вместе со служителями лазарета. За много лет это был первый такой прецедент. Собственно, как и девушки в рядах военных. Обычно, после основных курсов Академии, где преподавали историю, основы физики, алхимию и иже с ними, подросшие девочки выбирали лечебное дело в качестве своего призвания, или же становились Хранительницами Знаний в Хрустальной Библиотеке. Еще небольшая горстка выпускниц продолжала грызть гранит науки, посвятив свою жизнь изучению законов магии. А вот военных среди представительниц прекрасного пола до недавнего времени не было совсем.
После долгих споров на счет места проживания неожиданно свалившихся на их голову девушек-воительниц, моя тетка безапелляционно заявила: дескать, нечего хрупким непорочным девам делать среди солдафонов. Знай она, как мы перепивали и лупили этих самых солдафонов при каждой удобной возможности, точно бы в невинные овечки не записала. Все же никто с Марьям поспорить не посмел (ага, попробуй с ней поспорь - иногда мне кажется, что крылья тесьмой она перевязывает просто для виду), так как та вытащила с того света ни одного из спорщиков, и пользовалась беспрекословным уважением к своей персоне.
Меня подобное решение никак не расстроило. Так как воспитывалась я теткой, я и так уже проживала в крыле лазаретных сестер. И, что греха таить, прикипела всей душой к своей маленькой, но уютной комнатушке на третьем этаже. В ней я и осталась. В комнатке было все, что нужно: небольшая кровать с балдахином, шкаф, вмещавший все мои скудные пожитки, зеркало, которым я практически не пользовалась, и письменный стол с удобным мягким креслом, в котором я любила расслабляться после изнурительных тренировок. Даже была личная ванная и уборная! Так чего мне было плакать, что меня не пустили в казармы?
Поднявшись на третий этаж, я прошла по коридору до самого конца, и, прежде чем войти в родные покои, решила заглянуть к тетке. Ее комната находится прямо напротив моей. Постучав, я благоразумно дожидаюсь ответа с той стороны двери. Благоразумно, ибо моя тетка имеет привычку встречать незваных и невоспитанных гостей чем-нибудь тяжелым, метко запущенным пришельцам в голову. И это все сказано не просто для красного словца – мне ни раз прилетало то вазой, то рамкой, когда я без приглашения врывалась в ее покои.