- А, так «Старец Юзеф» долгое время жил в нашей общине. Изучал наш уклад, так сказать, на практике. Написал свою рукопись здесь, издал, после чего заявил, что хочет нести всю полученную информацию в массы, но, судя по толщине книжечки, он в этом, по-видимому, не слишком преуспел: книга, которая была написана и издана у нас, в разы толще, чем эта.
Я удивленно хлопаю глазами: в смысле, долгое время жил здесь? Прямо среди демонов? Добровольно, а не пленником? У меня было куча вопросов, но Сепар снова ударился в воспоминания:
- Ох, Юзеф… как же мы его допекали когда были мальцами. То яблок наберем из его сада, то морковку с огорода повыдергаем и потопчем все грядки… Он ругался, но всегда беззлобно. Мы очень любили собираться вечерами в его доме и слушать рассказы о вашем Серебряном Граде. – Сепар весело рассмеялся, с нежностью сжимая в руках потертый переплет. – Когда он ушел, все мы грустили, по привычке каждый вечер приходя на порог его заброшенного дома. А несколько лет назад он заявился обратно, с еще более седой и длинной бородой и согнутый в три погибели. Потрепал нас, как тех мальцов из прошлого, по головам, обозвал хулиганами. Представляешь: меня – генерала – обозвал малявкой и засранцем красноволосым! Сказал: «Наконец-то у тебя рога прорезались, я уж думал навсегда в пубертате застрянешь». Вредный дед… Мне, между прочим, пришлось чуть ли не на корточки присесть, чтобы он мне до макушки достал, а он мне такое заявил!
Я неосознанно смеюсь вместе с Сепаром. После его рассказа о семье, эта повесть звучит уже более жизнеутверждающе.
- Когда его спросили, почему он вернулся, он сказал, что «туманные склоны Адаллиона ему ближе, чем яркий блеск Серебряного Града». Сказал, что яркость серебра режет его и без того слабые старческие глаза.
«Если бы ты знал реальное положение вещей в Серебряном Граде, не верил бы с такой легкостью в байки старца Юзефа», - грустно думаю я, услышав эти слова. Конечно, старику хотелось создать положительное впечатление о своей родине, понять его можно.
- Он почил спустя полгода после возвращения. – голос Сепара становится ниже. – Мы похоронили его, как одного из нас… Хотя, за последнее время он успел здорово насолить нам всем. И многие, скорее всего, вздохнули с облегчением, что не нужно больше терпеть его нравоучения. Да только виду не показали. Все-таки, немотря на любовь к брюзжанию и поучительству, Юзеф был добрым и отзывчивым.
Последние несколько фраз демон добавляет с улыбкой, увидев, что веселье снова пропало с моего лица. Мой красноволосый враг, удобно устроившийся на моей постели, потерял невероятно большое количество близких ему людей. Наверное, мне повезло, что я никогда не знала своих родителей… боль от потери не такая отчетливая.
- Прости, я наверное утомил тебя своими рассказами. – смущенно говорит Сепар, неправильно истолковав мое молчание. Я отрицательно мотаю головой. – В любом случае, мне пора. Когда доешь, оставь посуду на столе, я позже заберу.
Я киваю в ответ, а Сепар поднимает вверх мою книжку:
- Завтра могу принести тебе полную версию рукописи, если тебе интересно.
- Да, было бы здорово.
- Хорошо. Отдыхай, я зайду позже.
Собрав свои пустые тарелки на поднос, демон удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась в одиночестве в комнате, и вдруг почувствовала себя невероятно утомленной. Есть больше не хотелось, поэтому я перебралась на кровать, удобно устроившись на мягкой перине. Усталость накатила с еще большей силой – слишком много информации об одной личности. И мне нужно решить, важна ли она для моей миссии, или нет. Мне упорно казалось, что я должна сохранить все в секрете – Сепар поделился со мной сокровенным, в обычной жизни это многого стоило, и придать его доверие было бы недопустимо. Но мы не друзья, и это не обычная жизнь. Пусть ко мне и хорошо относятся здесь (за некоторым исключением), я стараюсь не забывать, что я в логове врага. Однако Сепару удалось меня запутать… Нет. Он мой враг. Точка. Тем более, не просто рядовой, а генерал. Мне нельзя воспринимать его по-другому, кроме как источник нужной мне информации.
Здравомыслие подсказывало, что мои выводы верные, но сердце предательски защемило от подобных мыслей…
Со страдальческим стоном я зарываюсь лицом в подушку. Что же делать?..
Однако усталость берет свое. Пусть подноготная красноволосого генерала остается при нем. Я не буду докладывать о его прошлом, но за остальное не ручаюсь.
Я закрываю глаза, заставляя уставший разум утонить в сонном мареве, оставляя борьбу сердца и здравомыслия на периферии сознания.
***
В этот раз я заснула очень крепко и не проснулась до самого следующего утра. Я даже не слышала, как приходил Сепар, чтобы забрать грязную посуду. Демон не обманул: после пробуждения, я обнаружила на столе книгу и порцию своего завтрака с запиской.