- Привет! – Денница как ни в чем не бывало мне машет, словно бы не он только что колотил в дверь со всей силы. Хотя, о чем это я? Он ведь Князь, ему все можно…
- Спрашивать, как твои дела, кажется, нет смысла. – Денница усмехается. – И так вижу, что не очень.
Я неосознанно делаю попытку пригладить спутанные растрепанные волосы и одергиваю выбившуюся из брюк мятую рубашку. На фоне Князя я выглядела грязной беспризорницей, хотя одежда Денницы вовсе не была вычурной. Всего-то темно-синий камзол с золотистой вышивкой, не настолько шикарный, как тот, в котором я видела его впервые, белая рубашка, черные брюки и изрядно поношенные сапоги до колена. Темно-русые короткие волосы, как и в тот раз, тщательно уложены назад.
Под его насмешливым взглядом с нотками покровительства мне становится неловко.
- Вот Сепар, засранец… сказал же ему, чтобы был гостеприимным. – Денница обозрел мой бардак, появившийся за последние дни.
- Он и был… - вяло бормочу я, сама не понимая, зачем я заступаюсь за этого красноволосого негодяя, который кинул меня здесь, обидевшись на правду.
- О, вот как. – Князь удивленно приподнимает брови. – Что же тогда произошло? Ты ему сказала что-то, что его разозлило?
- Ну, ээ… - мне почему-то было неловко говорить Деннице, что я заявила Сепару, что не могу воспринимать его по-другому, кроме как своего потенциального врага. – Правду…
- Что ж это за правда была, что он так оскорбился, и бросил тебя в своем же доме? – Князь смеется, а потом наигранно хватается за сердце. – Неужели сказала, что рога у него маловаты?
- Нет! – в первый момент я даже не понимаю, что он шутит, но чувствую на подсознательном уровне, что подобные заявления оскорбительны для Сепара. Да и в общем-то для демонов.
Денница запрокидывает голову, и как-то не по-правительски начинает хохотать. А моя растерянность постепенно модифицируется в раздражительность. И мой гость это замечает:
- Прости, прости, - он вытирает слезы со щек. – Но это было так забавно. Видела бы ты свое лицо.
Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. А Денница одергивается, приглаживает и без того идеальную прическу, и громко выдыхает, приводя себя в чувство:
- Но я здесь не за тем, чтобы насмехаться. Сегодня хорошая погода, - на этих словах я впервые за все время смотрю в окно, сквозь толстые стекла которого в комнату проникает теплый солнечный свет. – Поэтому я хотел бы пригласить тебя на прогулку. Отказы не принимаются, тем более, что вредный обиженный демон этого точно не сделает в ближайшее время без моего пинка или без твоих извинений.
Последнюю фразу Денница произносит шепотом, прикрывая губы ладонью, словно нас кто-то может подслушать. Эта игривость Князя вводит меня в ступор. Учитывая то, когда появилась предание об изгнании Денницы из Серебряного Града, падшему ангелу передо мной далеко за сотню лет. Да, в отличие от людей, ангелы и демоны стареют по-другому. Обе расы живут в разы дольше человека. Достигая примерно тридцатилетнего возраста, мы не меняемся внешне примерно до девяноста лет. Затем начинаются изменения, однако, не такие быстрые, как у людей. Наши десять лет примерно равны одному человеческому году. Поэтому мужчине передо мной на вид около пятидесяти, но на самом деле, скорее всего, он разменял уже приблизительно два с половиной века, если не больше.
Однако, не смотря на ступор, в который невольно вогнал меня ни по каким параметрам не похожий на правителя Князь, я спешу согласиться на его предложение о прогулке. Так как это был не только шанс выбраться из замкнутого круга своих мыслей, в который я сама себя и загнала, но и возможность наконец-то исследовать территорию противника при ясной погоде.
Правда, Деннице придется подождать, пока я приведу себя в порядок, так как это гнездо на голове давно пора было уже расчесать. Князь великодушно соглашается провести некоторое время в одиночестве, пока я шуршу в ванной.
Военная выправка дает о себе знать, и я заканчиваю приводить себя в порядок за какие-то считанные минуты.
Князь, с задумчивым видом, заложив руки за спину, изучает мозаику на окне, когда я появляюсь перед его взором – умытая, расчесанная и переодетая в чистую одежду. Мне кажется, что он даже едва заметно вздрагивает от неожиданности, когда я смущенно кашляю, чтобы обратить его внимание на себя. Однако он быстро берет себя в руки и расплывается в обаятельной улыбке, окинув взглядом мой новый костюм. Мне вновь хочется нервно поправить одежду, но я подавляю это желание.