Я молчу, хотя в этом уже нет смысла – Денница и так все понял.
- Зачем он вам? – Князь сужает глаза, и лицо, которое я видела только мягким и дружелюбно улыбающимся, становится жестким, в глазах появляется нечто такое, что считывается мной как угроза на подсознательном уровне. Я перестаю контролировать тело и инстинктивно отступаю назад, под натиском сурового взгляда Денницы. Вот она, его настоящая сущность, про которую я забыла, благодаря доброму отношению – правитель Адаллиона, предводитель войска Падших…
- Это мне не ведомо. – отзываюсь я, когда понимаю, что Денница не скажет мне больше ни слова, пока не услышит ответ на свой вопрос. – Мне поступил приказ, без подробностей. А приказы я не привыкла обсуждать.
Я ему не соврала. У меня нечего выведать по этому поводу. И, кажется, Денница все понял.
- Ты хороший солдат, Габриель, - выражение его лица смягчается. – Я был таким же, верил, что те, кто стоят надо мной умнее и опытнее меня и не могут ошибаться. Но будь осторожна: у всего есть двойное дно.
Это предостережение звучит очень странно, но я не успеваю переспросить, что Князь имеет в виду, так он продолжает:
- Сумрачного Клинка нет в Адаллионе. И никогда не было. Сразу после создания орудия, я спрятал его в надежном месте. Я так думал. По крайней мере, до недавних пор оно было надежным.
- Что Вы имеете в виду?
- Клинка там больше нет. Его выкрали.
Заявление Денницы звучит уж слишком буднично, что никак не сопоставляется с новостью, что самое опасное оружие, которое может убить даже Отца, бесследно исчезло из схрона.
Пока я пытаюсь уложить в свою голову весть о пропаже Сумеречного Клинка, Денница, как ни в чем не бывало, заложив руки за спину, продолжает прогулку по саду.
- Постойте, - я бросаюсь вдогонку за Князем. – Почему Вы так спокойны? Почему не ищете Клинок?
- Кто сказал, что не ищем? Поиски идут. А на счет спокойствия: что паниковать раньше времени?
- Не паниковать, говорите? Как не паниковать, если исчезло то, что может уничтожить на раз-два любого, кстати, и Вас тоже! Зачем вообще Вы его выковали?!
- Я же сказал, сублимировал боль и ярость. Знаешь ли, когда отрубают крылья – это больно. А когда делают это в назидание непонятно за что, ещё и обидно. – кажется, Денница пытается перевести все в шутку, но меня это только ещё больше бесит.
- Это было заслуженное наказание за предательство своего народа!
- Не говори того, чего не знаешь. – его голос вновь понижается. – Все было не так, как пишут в ваших книгах по истории.
- Так просветите меня! Как было на самом деле, по Вашей версии? За что Отец наказал Вас, собственноручно обрубив крылья?..
- Он не наказал меня, а спас…
То, что я слышу из уст Денницы, выбивает меня из колеи.
- В смысле, спас? – в моей голове никак не укладывается, как обрубленные крылья и изгнание могут быть спасением.
- Если бы не это… наказание, меня бы сейчас здесь не было. Большинство хотело меня казнить.
Денница обреченно вздыхает, заметив мой непонимающий и скептический взгляд.
- Что ж, сейчас будет небольшая историческая справка. – он оглядывается по сторонам и, увидев поваленное дерево, неподалеку от тропинки, ведет меня к нему. Садится сам и тянет меня за собой.
- Давно, когда ты еще не родилась, - начинает он, когда я усаживаюсь на ствол. – А я сам был ребенком, ангелы и те, кого вы сейчас называете Падшими, были единым народом.
Меня будто бы током прошибает от его слов.
- Как это? Мы же настолько разные…
- А что нас отличает? Наличие у них рогов и отсутствие оперения?
- А как же магия?
Денница медленно наклоняется ко мне и шепчет практически на ухо:
- На самом деле, мы тоже владеем магией, только забыли, как это – пользоваться силами. – Он ухмыляется, увидев мое вытянувшееся лицо, и продолжает: - Но, честно говоря, именно то, что мы по-разному выглядим, и стало причиной разделения. Совет Старейшин, как и сейчас, состоял из членов высокопоставленных семей. Представители из «народа», а уж тем более демоны, туда не допускались. Чинуши и богачи никогда не испытывали симпатии ни к кому из вышеперечисленных. А демонов и вовсе люто ненавидели, считая их чем-то грязным и недостойным жизни бок о бок с ними. Искусственное разжигание розни в обществе началось, когда я выпускался из Академии. На втором году моей службы в Священной Армии распри достигли пика, и демоны были изгнаны из Серебряного Града. Тысячи семей остались без крова, но старейшинам и этого было мало. Они хотели истребить всех демонов, называли их «браком» и «неудачей Отца», заявляли, что подобные существа недостойны жизни на этом свете…