Денница ненадолго прерывает свой монолог, задумчиво вглядываясь в заросли колючих кустарников. Я не решаюсь торопить его продолжить рассказ, который явно всколыхнул волну уже забытых эмоций и воспоминаний. Князь молчит еще пару минут, а потом, словно бы избавившись от оцепенения, продолжает:
- Я, как и ты, без обсуждений выполнял все приказы, что давало мне мое непосредственное начальство. И, будем откровенны, многие из них уже тогда были мне непонятны и отвратительны. Я не понимал, чем провинились мирные демоны, со многими из которых я жил по соседству, сколько себя помнил. Но вышколенность со времен Академии давала о себе знать.
Все это длилось до тех пор, пока я сам не начал отдавать приказы. Я дослужился до звания генерала, и был не старше Сепара на тот момент, когда меня вызвали на «ковер» к Совету Старейшин, чтобы поручить очередное задание, связанное с демонами.
В этот раз я должен был повести войско в поселение демонов с одной единственной целью – вырезать всех подчистую, чтоб ни один рогатый не выжил в этом побоище. Представляешь, целое войско против тех, кто и оружие-то в руках не держал ни разу. Ведь в Армию представители демонов также не допускались.
Мне уже давно осточертела эта борьба непонятно с чем, а последний приказ и вовсе был принят мною в штыки. Первым делом я поинтересовался, знает ли Отец об их планах, на что получил ответ, что меня это не касается, и понял, что правитель, который по идее должен быть тем, кто непосредственно отвечает за подобные решения, ни сном, ни духом о приказе старейшин.
В то время я был слишком не сдержан в высказываниях. – Денница ухмыляется. – Даже удивляюсь, как на меня не спустили собак раньше за мой поганый язык. В общем, высказал я все, что думаю об их указаниях и о каждом старейшине в частности, не стесняясь в выражениях. Сказал, что не собираюсь выполнять их приказы, и людей, доверяющих мне, не отправлю резать невиновных. Мы не палачи, а военные, у нас тоже есть свои понятия и принципы.
Как и следовало ожидать, прямо там, на аудиенции, я был обвинен в неподчинении и предательстве, и заключен под стражу. Хотя, это громко сказано, ведь я сам добровольно шел в темницы – в охране были мои подчиненные, которые разнесли весть о моем бунте и заключении по всей Священной Армии. Кто-то встал на мою сторону, кто-то, как и чинуши, посчитал меня волком в овечьей шкуре, однако, в итоге, план старейшин по уничтожению демонов был сорван. И они решили отыграться на виновнике, заодно устроив показательную казнь, чтобы остальным было неповадно оспаривать приказы Совета.
Денница снова делает небольшую паузу, а я ловлю себя на мысли, что дышу через раз. Да, такого в учебниках не написано. Единственное, что упоминалось в истории, это то, что будущий первый падший действительно не подчинился непосредственному начальству, а именно – Отцу. Однако, судя по истории Князя, Отец даже не подозревал о намерениях старейшин… и я вполне могла подобное представить. Не зря же в итоге Совет полностью захватил власть в Серебряном Граде.
- Мне вынесли смертельный приговор, - между тем продолжил Денница. – И я ожидал приведения его в исполнение, когда на пороге моей темницы появился сам Отец. Мы беседовали с ним довольно долго, и, как оказалось, ему тоже не нравились распри между двумя расами и попытки геноцида его детей. Он сказал, что благодаря тому, что слухи о коварных планах Совета дошли до него, он смог надавить на старейшин и изменить мой приговор. Однако наказания все же не избежать. В то время Совет уже имел вес в обществе, и, как я говорил ранее, многие встали на сторону чинуш, считая меня предателем, поэтому единственное, что смог обещать мне Отец – это сохранение жизни. У старейшин было одно условие: смягчение приговора взамен на то, что наказание приведет в исполнение сам Отец. Они решили лишить меня крыльев, поглумиться и опозорить в назидание другим.
Приговор был приведен в исполнение на следующее же утро. На площади Академии, перед многотысячной Армией, которая подчинялась мне, Отец, своей собственной рукой лишил меня возможности летать. Крылья оставили в Серебряном Граде, как напоминание о моем позоре и бунте, а меня самого, как ненужный хлам бросили истекать кровью подальше от стен священного города.
Однако, благодаря Отцу, который предупредил о случившемся демонов, я не умер в лесу, растерзанный зверьем, как надеялись старейшины. Те, кого высокопоставленные ангелы считали отребьем, нашли меня и выходили.