Восстановившись, я убедил общину в необходимости переезда на новое место: была вероятность, что Совет, зная местоположение поселения демонов, не оставит попыток уничтожить всех, кто в нем находится. Я же настоял на создании военной академии, чтобы они имели возможность защищаться при необходимости. А когда пришло время выбирать нового лидера, демоны безоговорочно выбрали того, из-за кого их всех начали называть Падшими. И, я надеюсь, что они со временем не разочаровались в своем выборе.
Последнюю фразу Денница произносит уже с нежной улыбкой. Невооруженным взглядом видно, с каким трепетом он относится к народу, которым правит. И вот его описывают в книгах, как ужасного, жестокого лидера Падших? В моей голове что-то безвозвратно сломалось после рассказа Князя. Мне вновь подкинули пищу для размышлений, но одно могу сказать точно: его версия событий кажется мне реальной. Хотя бы потому, что, в отличие от истории в учебниках, она более подробная и объясняет все пробелы в легенде о первом падшем. Удивительно, но я, похоже… верю Деннице.
Князь, видимо, считывает мою задумчивость не совсем верно:
- Прости, я тебя, наверное, утомил своими воспоминаниями?
Я отрицательно мотаю головой.
- Я думаю, мне полезно было услышать легенду от первого лица. Мне кажется, теперь я буду смотреть на все, что связано с Падшими, по-другому.
Окончание фразы я говорю через силу. Мне не хотелось признавать, что слова Денницы заронили в мою душу зерно сомнения во всем, что я знала раньше. Тяжело переломить в себе то, что в тебя вбивали долгие годы, за один раз. Но смятение появилось однозначно.
Первый падший мягко мне улыбается, услышав мой ответ.
- Я думаю, что на сегодня я тебя больше не буду смущать своими стариковскими рассказами. – на этих его словах я громко фыркаю: тоже мне старик! Но Денница не обращает внимания на мое недовольство. – Да и мне пора возвращаться к делам государственным.
Я согласно киваю. На удивление, я чувствую небольшое разочарование тем, что прогулка и его история закончились так быстро.
Князь провожает меня до моей комнаты в доме Сепара, напоследок обещая:
- Я постараюсь еще как-нибудь вырваться из круговорота важных дел и составить тебе компанию, если ты не против.
- Не против. – смущенно отзываюсь я.
- Тогда до встречи, Габриель. – Денница, как и при первой нашей встрече оставляет на костяшках моих пальцев невесомый поцелуй, а я вновь заливаюсь румянцем, в ответ только кивнув. Князь разворачивается, и бодрым шагом удаляется по коридору. Однако на полпути оборачивается и вновь обращается ко мне:
- Ах, да, я поговорю с Сепаром, чтобы сменил гнев на милость. – я только было открываю рот, чтобы возразить, но Денница не собирается выслушивать мои доводы против, снова отворачиваясь и удаляясь по коридору. Только весело выкрикивает напоследок:
- А то дуется, как девчонка! Тоже мне – генерал!
***
Сепар сидел в своем кабинете, зарывшись в документы. Кто бы мог подумать, что должность генерала подразумевает под собой не только командование подчинёнными и физические тренировки, но и бумажную работу. Иногда он чувствовал себя секретарем, а не военнослужащим. Отчёты, накладные, расчетные листки... Им не было ни конца, ни края. Периодически он откладывал всю макулатуру на потом, забываясь в тренировках и муштре молодняка, а после корил себя за лень, засиживаясь допоздна со всеми этими бумажками. Сегодня был как раз такой день. Точнее, уже пошли третьи сутки работы с документацией. Эти бесконечные отчёты измотали его сильнее, чем многочасовые упражнения с боевым оружием.
Вот бы можно было запалить огонек... Смачно бы полыхнуло... Эта мысль показалась такой привлекательной, что Сепар с трудом поборол желание увидеть это пожарище в реальности.
Однако картинка огня, пожирающего тонкую бумагу, в момент превращая ее в пепел, ещё долго стояла перед уставшими от цифр глазами демона.
Сепар откладывает в сторону перо, и слегка надавливает пальцами на глазные яблоки, заставляя ярких разноцветных "мушек" кружить под сомкнутыми веками. Иногда это очень помогает сбросить усталость и на какое-то время и привести мысли в порядок. Когда "мушки" превращаются в радужные расплывающиеся пятна, Сепар просто закрывает лицо ладонями и замирает.
Почти неделю он каждый день борется с порывом заговорить со своей гостьей, что живёт в комнате напротив, но природная упертость всегда берет верх. Ей вторит гордость, напоминая: она не доверяет тебе и считает врагом. Да и занятость не позволяет много времени проводить на одной территории: с этой бумажной работой он каждый день уходил из дома рано утром, успевая только поставить поднос с завтраком на тумбу, около комнаты Габриель, а возвращался поздно вечером, когда все уже спали. Сепар только надеялся, что Астала не морит голодом их гостью, пока его нет дома. Когда на горизонте замаячила забытая на время бумажная работа, он, подозревая, что будет пропадать в кабинете целыми сутками, слёзно умолял демоницу носить ей обеды и ужины, как делал это он. Сепар не заставлял Асталу общаться с Габриель, лишь надеялся, что она будет ставить подносы на тумбу, стучать в дверь и уходить. Она пообещала делать так, как просит "несносный мальчишка", когда тот в конец измучил ее своими навязчивыми мольбами и комплиментами. Но сдержала ли демоница свое обещание, Сепар не знал наверняка.