Глава 9. Прошлое и настоящее
Когда наконец приехал Логан, он нашел меня в постели в нашей спальне. Я плакала, пока не уснула, а когда проснулась, надорванное рыданиями горло болело и на сердце был камень. Я лежала и бездумно смотрела в потолок. Горе полностью подавило меня. Я даже не повернулась, когда вошел Логан.
— Хевен! — он бросился ко мне и обнял. И хотя мне было немного неловко, но все же я почувствовала себя увереннее и спокойнее в его объятиях, и мне был приятен стойкий запах его одеколона.
— Бедная Хевен, — тихонько приговаривал Логан, поглаживая меня по голове.
Прислонившись к его плечу, я чувствовала себя обманщицей и предательницей: ведь он считал, что меня расстроила смерть Джиллиан. Логан поцеловал меня.
— Для тебя это все так ужасно. Мне искренне жаль, что меня не было, когда вы ее нашли. Тони очень переживает, — добавил он. — Я зашел сейчас к нему в кабинет, но он был крайне немногословен. Что еще нужно сделать? Чем я могу помочь? Я от него ничего не мог добиться.
— Думаю, все, что нужно, уже сделано, — сказала я, посмотрев на мужа. Мой верный, преданный Логан, энергичный, решительный, полный оптимизма, здоровый и бодрый. Казалось, ничто не могло заставить его выглядеть угнетенным и подавленным. Его синие глаза светились надеждой. Даже сейчас, несмотря ни на что, он держался уверенно: таким я его увидела в первый раз.
Как не похож он был на постоянно печального, тонкого и чувствительного Троя. Но именно сейчас я нуждалась в уверенности Логана, как нуждается трава в солнечных лучах, проникающих сквозь лесной полумрак. Я знала, что всегда найду в муже поддержку и опору, когда захочу. Он являлся для меня источником силы и бодрости.
В дни траура Логан продолжал держать постоянную связь со своей конторой в Уиннерроу, но старался делать это незаметно и не упоминал о своих делах. Тони не хотел говорить ни о чем другом, как о Джиллиан.
На похороны Джиллиан стали съезжаться люди. Мне пришлось взять на себя роль хозяйки: встречать прибывших и принимать их соболезнования. Накануне похорон в Фарти собралось около ста человек. Рай Виски готовил огромное количество еды и питья. Все слуги помогали и искренне сочувствовали Тони. Я убедилась в том, что они его уважали и любили.
Рядом с Тони неотлучно был Логан. И казалось, что это он, а не Трой младший брат Тони. Я гордилась мужем, его умением говорить с людьми, мне нравилось его заботливое и чуткое отношение к Тони.
Сестры и брат Джиллиан приехали в день похорон. Как только они появились в Фарти, Тони сразу пригласил их в свой кабинет и показал завещание Джиллиан, чтобы у тех не осталось на этот счет никаких иллюзий. Тони просто выбил почву у них из–под ног, удовлетворенно наблюдая, как вытянулись и помрачнели физиономии родственников. Он сказал мне потом, что Джиллиан тоже получила бы удовольствие при виде этой картины.
— Все они всегда ей завидовали, особенно сестры, — пояснял Тони. — Вид у них простоватый, и неудивительно, что мужским вниманием они не пользовались. В конце концов сестры стали просто невыносимы, и Джиллиан потеряла всякое желание с ними общаться. Ей даже не сразу сообщили, что отправили мать в дом престарелых.
Церковь в Бостоне была переполнена, люди стояли даже у самых дверей. Процессия роскошных автомобилей, медленно двигавшихся к кладбищу, дамы и господа из высшего света, собравшиеся на похороны, напоминали мне о бале в честь нашей свадьбы. Процессия разбудила во мне также воспоминания о других похоронах — в Уиллисе, где люди со скорбными лицами молчаливо взирали на печальную церемонию.
Хотя жители Уиллиса были бедны и не очень образованны, но в такие минуты они проникались общей болью и скорбью, как одна большая семья. Возможно, тяготы жизни сплотили их настолько, что, придя на похороны к соседу, они чувствовали, будто потеряли члена своей семьи.
Смерть часто навещала Уиллис, встречая слабое сопротивление (бедность, тяготы и лишения укорачивали жизнь людей). Но неизменным оставалось сострадание к чужому горю. И какими глупыми казались мне все эти богатые дамы и господа в шикарных туалетах, державшиеся так заносчиво и высокомерно. Неужели они были совершенно бесчувственными? Не умели сопереживать несчастью других? И разве не холодил их душу страх при мысли, что такая богатая и знатная дама, как Джиллиан, принадлежавшая их кругу, оказалась столь легкой добычей для смерти?