Ела я мало, и то исключительно для того, чтобы не привлекать к себе внимания. Наш самый продолжительный разговор за столом касался отпуска Тони, который я ему предложила взять.
— Перемена обстановки пойдет тебе на пользу, — советовала я.
— А ты поедешь? — живо откликнулся Тони.
— Я не могу. Логан сейчас так занят на строительстве фабрики. Мне нужно уделять ему больше времени. Как и все мужчины, он работает, забывая обо всем, в том числе и об отдыхе.
Тони улыбнулся и кивнул.
— Джиллиан постоянно на это жаловалась. Она всегда настаивала, чтобы я ехал с ней в путешествие, а если я отказывался, ссылаясь на работу, она советовала оставить все на Троя. Но он был мастером, гениальным мастером, а вот таланта руководить ему дано не было. Да если бы Джиллиан меня не вытаскивала и не подталкивала, я бы вообще никуда не ездил, и на вечера бы не ходил, и обеды бы в Фарти не устраивал. Джилл могла всех заразить своей энергией. Она повсюду успевала, везде раздавался ее веселый смех. И за ней, словно шлейф, тянулся аромат жасмина… Знаю, что она много времени уделяла себе, но было приятно видеть рядом с собой прекрасное нежное существо, пусть только кажущееся юным. Странно, — Тони улыбнулся своим мыслям, — но когда, уже больная, она обезображивала себя гримом и, не зная меры, обливалась духами, и тогда я ощущал ее рядом. Проходя мимо ее комнат и чувствуя запах жасмина, я вспоминал о прошлом, — в голосе его послышалась печаль, а глаза, обращенные на меня, сверкнули. — Теперь двери закрыты, в коридоре пахнет, как и во всем доме, и царит тишина. — Тони покачал головой и опустил глаза.
— Вот поэтому я считаю, что тебе нужен отдых, пусть и короткий. Расскажи мне, что нужно делать, и я заменю тебя на время твоего отсутствия, я справлюсь, — заверила я его.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся мне Тони. — Об этом я больше не беспокоюсь, — он тяжело вздохнул. — Увидим, может быть, так я и сделаю.
Потом Тони ушел к себе в кабинет поработать. Я пробовала отвлечься чтением, но смех Фанни стоял у меня в ушах, и мои глаза не различали строк. В конце концов я поднялась к себе в комнаты и стала ждать Логана.
Было уже очень поздно, когда он наконец приехал. Я уснула не раздеваясь, но, как только он вошел, сразу открыла глаза.
Логан стоял и смотрел на меня. Вид у него был такой, будто он всю дорогу бежал: глаза словно налиты кровью, плечи безвольно опущены, волосы растрепаны. Он не побрился, и на щеках явственно проступала щетина. Костюм помялся, галстук сбился, ворот рубашки был расстегнут. Казалось, Фанни продолжала удерживать его в своих цепких объятиях.
Мы молча смотрели друг на друга. Потом я села на постели, откинув назад волосы, и глубоко вздохнула.
— Хочу услышать от тебя правду, Логан, — проговорила я с кажущимся спокойствием. — Ты был в постели с моей сестрой? Занимался с ней любовью?
— Любовью? — повторил он с усмешкой. Он снял пиджак и повесил его на стул у шкафа. — Я бы не назвал любовью то, что произошло между нами.
— Мне не до игры в слова, Логан. Фанни позвонила и сказала, что беременна и что ты отец ребенка. Это правда?
— Откуда мне знать? Кто может с уверенностью это сказать, если речь идет о Фанни.
— Расскажи, как все произошло, — попросила я, отворачиваясь. Все во мне застыло, будто я провалилась в покрытое первым хрупким ледком одно из лесных озер в Уиллисе. «Как глубоко предстоит нам с Логаном погрузиться?» — подумалось мне.
— Это случилось, когда мы только начинали строительство, — начал он. — Я был настолько поглощен работой, что не очень ясно воспринимал все остальное. Фанни приезжала несколько раз, слонялась по стройке, наблюдала, как я работаю, болтала с рабочими. Я не обращал на это внимание и не собирался ее выгонять, хотя и попросил не отвлекать людей от дела.
— Дальше, — откликнулась я. Логан прошел через комнату и встал у зеркала спиной ко мне.
— Как–то раз она пообещала прийти к нам в домик и принести что–нибудь из домашней пищи. Она сказала, что хочет извиниться за неприятности, которые нам причинила, уверяла, что надеется стать членом семьи, чтобы к ней относились как к сестре, — с этими словами Логан резко обернулся. — Я ей поверил, Хевен, она говорила очень убедительно.