— Фанни замечательная актриса, — заметила я.
— Она расплакалась, рассказала о своем потерянном ребенке, как ей трудно видеть дочь и не иметь возможности быть для нее матерью. Потом она вспомнила Джейн и Кейта, жаловалась, что они не хотят ее знать. Рассказывала о своем браке по расчету со стариком Маллори, о полученных в итоге доме и небольших деньгах, но при этом осталась совсем одна, без семьи. Фанни говорила с таким чувством, что я поверил и решил, будто она действительно изменилась, посмотрела на себя со стороны и с возрастом поняла свои ошибки.
— И поэтому ты лег с ней в постель? — спросила я Логана, поворачиваясь к нему. Он отрицательно покачал головой.
— Совсем не поэтому. Все было не так. Фанни принесла еду и мы вкусно поели. Она рассказывала о своих школьных проказах, и мы вместе смеялись, — Логан замолчал, глядя на меня, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Но я решила выслушать все.
— А что же было потом? — спросила я.
— Она захватила с собой несколько бутылок вина. Я не придал этому значения. Мы выпили за столом, а потом еще, когда сидели и разговаривали. Кажется, я немного захмелел. И мне так тебя недоставало. Но я не хочу этим себя оправдывать, — торопливо проговорил Логан. — Знаю, что это слабое оправдание, однако, прошу тебя понять.
— Я слушаю, — сказала я, глядя на него с холодной решимостью.
Он отвел глаза.
— Начну с того, что вечер был очень теплый, и на Фанни было легкое открытое платье. Мы разговаривали, и я не сразу понял, что оно постепенно сползало с нее. — Он тряхнул головой, как будто отгоняя наваждение. — Не знаю, как все вышло, — продолжал Логан. — Вот только мы сидели за столом, а в следующую минуту она, почти раздетая, обнимала меня. Она все повторяла, как одинока и что я, должно быть, чувствую то же. Говорила, что ей нужна любовь и одна ночь, дескать, не имеет значения. Вино меня совсем одурманило, я и сам не понял, как оказался с ней в постели. Как уже говорил раньше, не я ее захотел, это она соблазнила меня, — жалобно произнес Логан.
— Да, понимаю, как ты, должно быть, страдал! — насмешливо заметила я. Он кивнул.
— Конечно, ты права. Трудно найти оправдание тому, что произошло. Но, поверь, это больше не повторялось. Когда смысл произошедшего дошел до меня, я пришел в ужас и потребовал, чтобы Фанни ушла и больше не появлялась на стройке.
Логан продолжал:
— Я думал, что на этом все закончится и мой неблагоразумный поступок не будет иметь последствий. Я постарался выбросить из головы то, что случилось, убедил себя, что это был какой–то кошмар. Внушая себе эту мысль, рассчитывал все побыстрее забыть. Прошу тебя, Хевен, верь мне. За этим совсем ничего нет. Я не люблю Фанни. Мне она даже не нравится. Но… но я мужчина, и она знала, как воспользоваться случаем, словно дьявол–искуситель, — поспешно добавил Логан.
Логан присел рядом со мной на край кровати.
— С тех пор я избегал ее как чумы. Она приходила на строительство несколько раз. Но я на нее и не смотрел. Я знаю, что прошу многого, но, пожалуйста, прости меня, — он взял меня за руку. Я не оттолкнула, но и не повернулась к нему. — Не знаю, как сделать, чтобы ты смогла об этом забыть, но скажу только одно. В тебе моя жизнь, и если ты отвергнешь меня, не знаю, что со мной будет. Я говорю серьезно.
Я молчала. Логан опустил голову, не догадываясь, что внутри меня боролись два начала. Одно требовало не уступать, оставаться твердой и неприступной, призывало бросить в лицо Логану гневные обвинения и выгнать его из комнаты. «Ох уж эти мужчины, — думала я. — Какими обманщиками могут они оказаться. Возраст их не меняет: они не перестают быть эгоистичными детьми». Эта часть меня подозревала, что Логан пытался представить дело в выгодном для себя свете, искажая факты и стараясь всю вину возложить на Фанни.
В то же время другое начало во мне, менее суровое, склонное прощать, ясно видело, как страдает Логан. Об этом говорили его глаза, выражение лица: он действительно боялся потерять меня. Возможно, муж говорил правду, и с его стороны это был лишь неразумный поступок, проявление минутной слабости. Конечно, Логан должен был чувствовать себя очень одиноко, и я совершенно напрасно отпустила его одного в Уиннерроу.
«А что же помешало мне поехать с ним? — задавала я себе вопрос. — Разве причина не в моей тоске по Трою, не в безрассудном увлечении прошлым и отчаянной попытке сделать невозможное возможным? Мне есть за что себя осуждать и поэтому надо быть снисходительней».