Я отрицательно покачала головой, меня всю трясло, слезы заливали лицо.
— Вон, — свистящим шепотом повторила я.
— Прости, — еще раз промолвил Тони и выбежал из комнаты.
Я рухнула на постель и отчаянно зарыдала. Плач мой походил на истерику: в нем смешались гнев и горечь. Все печальные события моей жизни снова обступили меня. Я рыдала по матери, которой не знала, о Томе, о Трое, мне вспомнилась неверность Логана, трагическая гибель Люка и Стейси. И конечно, я жалела себя, бедную и несчастную Хевен Ли Кастил.
Я пришла в себя от прикосновения нежной прохладной руки. Я со вздохом повернула голову. У моей постели стоял Дрейк. На лице его отразилось замешательство, но в глазах я видела сочувствие.
— Не плачь, — сказал он. — Я не уйду.
— Ах, Дрейк, Дрейк! — воскликнула я и притянула его к себе. — Я не дам тебе уйти. Мы нужны друг другу, как двое сирот, — я поцеловала его в лоб. — Я всегда буду рядом с тобой. Всегда.
Он поднял глаза, на лице его все еще лежал отпечаток моих переживаний.
— Я перестану плакать. Теперь я плакать больше не буду. — Я подняла его к себе на постель, и мы уснули, прижавшись друг к другу, как два маленьких котенка, потерявших мать.
Когда я проснулась, Дрейк спал в моих объятиях, положив голову мне на грудь. Я встала, стараясь не потревожить его, умылась и оделась. Было еще очень рано, все в доме спали. Шторы еще не поднимали. Оставленные на ночь светильники продолжали гореть. Я торопливо сошла по мраморной лестнице. Куртис уже был на ногах.
— Вы сегодня рано, миссис Стоунуолл, — заметил он.
— Мне предстоит много сделать сегодня, Куртис, причем быстро. Во–первых, свяжись с аэропортом и закажи билеты для меня и Дрейка. Сегодня утром мы возвращаемся в Уиннерроу. Дай знать Майлсу. Пошли горничных в комнату Дрейка, пусть соберут его вещи, часть я уже уложила. В моей комнате стоит несколько упакованных чемоданов — пусть Майлс отнесет их в машину. Пожалуйста, распорядись, чтобы Рай приготовил нам с Дрейком легкий завтрак. Через пару дней я пришлю за другими вещами, которые нужно будет отвезти в мой дом в Уиннерроу.
— Вы покидаете Фартинггейл? — спросил Куртис. Я не ответила. Прочитав на моем лице непреклонную решимость, он тотчас же принялся выполнять мои распоряжения. Когда я вернулась к себе в комнату, Дрейк уже проснулся. Я подняла его с постели, умыла и одела. Он сразу почувствовал мое внутреннее напряжение и почти не разговаривал. Пришли горничные, и я объяснила, что они должны были сделать. Дрейк следил, как они укладывали его вещи, но ни о чем не спрашивал, даже тогда, когда Майлс стал сносить вниз чемоданы.
— Мы отправляемся в мой дом, в Уиннерроу, — сказала я, когда мы собирались идти завтракать.
— А разве это не твой дом? — удивленно и разочарованно спросил Дрейк.
— Нет, это дом мистера Таттертона. — У меня бы язык не повернулся сказать «моего отца». — Но не волнуйся, у тебя там тоже будет своя комната. Логан строит там игрушечную фабрику, да ты и сам увидишь.
Мои слова заинтересовали мальчика, в нем проснулось любопытство.
Чувствовалось, что Куртис рассказал о моем настроении слугам, так что все работали быстро, четко, без суеты, стараясь обмениваться жестами вместо слов. Я ожидала, что Тони спустится в любую минуту, и была уверена, что он начнет уговаривать меня остаться. Однако мы с Дрейком успели позавтракать, а Тони так и не появился. Это удивило даже невозмутимого Куртиса.
— Мистер Таттертон что–то задерживается сегодня, — заметил он, словно извиняясь. Я не ответила и, поднявшись с Дрейком к себе, позвонила Логану.
— Мы едем домой, — сразу заявила я, как только услышала в трубке его голос.
— Едете домой?
— Да, Дрейк и я, объясню все, когда встретимся. — Я назвала рейс, которым мы должны были лететь, и он обещал приехать за нами в аэропорт. Положив трубку, я оглядела комнату: не забыла ли я что–нибудь. Вошел Куртис и сообщил, что Майлс закончил грузить вещи и ждет нас.
— Нам пора, пойдем, Дрейк. — Я взяла его за руку и мы вместе вышли из комнаты.
— Миссис Стоунуолл, — обратился ко мне дворецкий, когда мы были в коридоре, — могу я вас задержать на минуту?
— Слушаю вас, Куртис.
— Когда мистер Таттертон не спустился к завтраку, я решил зайти к нему. Я постучал, чтобы узнать, не нужно ли ему принести что–нибудь, но никто мне не ответил. И тогда…
— И что же? — Вид у Куртиса был смущенный и одновременно обеспокоенный. Мне еще никогда не приходилось видеть его таким. Лицо его заливала краска, и он теребил ворот рубашки, словно она сдавливала ему горло.
— Я заметил, что дверь в комнату миссис Таттертон была приоткрыта, и я заглянул, не случилось ли с ним что–нибудь. Боже мой, — он покачал головой.