Обычная игра оборачивается против нее, мысли путаются, а сознание находится в огне.
Ты все поймешь сама. Каждый раз понимаешь.
Грейнджер непроизвольно бросает взгляд на распухшие костяшки пальцев Северуса и двигается к нему чуть ближе. Не говоря ни слова, девушка кладет его руку себе на колени и осторожно прикладывает к ней пакет с замороженным горошком.
Северус облегченно, едва слышно выдыхает. В тишине они сидят какое-то время. Грейнджер только перекладывает пакет с места на место, собираясь с мыслями, а после…
Гермиона решается.
— Мы с вами встречались раньше? — чуть нахмурившись, спрашивает она, глядя ему в глаза.
Северус сглатывает, покачав головой. Всякий раз ему тяжело, когда этот разговор начинается. Всякий раз эмоции все те же. Необратимые, бессильные, причиняющие боль.
— Мы снова на «вы»? — вскидывает он брови.
Оттягивает разговор, что ему еще остается? Грейнджер облизывает губы и на мгновение зажмуривается.
— Не уходи от ответа, — она настроена крайне серьезно. — Ответь мне.
— Я… — он подбирает слова, — так не думаю.
Грейнджер оставляет пакет с горошком на столе, разминает замерзшие руки, греет их друг об друга. Сейчас. Она скажет это сейчас. И пусть он считает ее сумасшедшей, ей нечего терять.
— Почему у меня такое чувство, — подбирает она слова, — словно я знаю тебя много, — задыхается она словами, — много лет?
Северус смотрит на нее. Она такая умная. Проклятье, такая умная.
И такая прекрасная.
Все эти годы, все эти жизни.
— Словно я всегда тебя знала, — нервно улыбается она. — Знаю, это какой-то бред, но это так. Я знаю.
Она смотрит с вызовом, не отрывает взгляд, потому что скажи мне, что я не права, Северус. Скажи, что я ошибаюсь.
Северус молчит.
Я люблю тебя уже столько жизней, что сбился со счета.
— Это так?
И голос девушки уже не такой уверенный. Она запуталась, она в ужасе, она умирает в своих реалистичных снах из раза в раз. Она видит Его глаза всюду и, стоит Ему хоть на мгновение дать Ей понять, что она Ему не нужна, и что Его чувства Ей лишь кажутся…
Это приносит почти реальную, физическую боль, которую она скоро не выдержит.
Грейнджер с болью кусает внутреннюю сторону щеки, ожидая ответа, но Северус смотрит на нее всего мгновение, а затем опускает взгляд.
Ты должна все понять сама. Мне запрещено рассказывать, иначе Оно уничтожит нас быстрее. Оно заберет наше драгоценное время.
— Я не знаю.
Гермиона чувствует, как участки кожи, к которым Северус прикасался на пляже, начинают гореть так сильно, что в глазах закипают слезы.
Комментарий к 11.
Я бросила всю свою жизнь и уехала с подругой в Сочи, поэтому выпала из графика))) Теперь начинается жизнь из разряда «выжить на сотку», но я справлюсь! Тут, конечно, холодно, но есть горы и тонны вдохновения. Спасибо, что вы со мной!
========== 12. ==========
— Несите материалы в ту часть дома, пожалуйста, — указывает она рукой к нише в северной стороне.
Гермиона контролирует процесс сама, чем вызывает праведный испуг у всех рабочих, которые привыкли слушаться исключительно хозяина дома. К тому же, она не только контролирует процесс, она еще и принимает в нем непосредственное участие.
Девушка она необычная, и это видно сразу. В то время, как каждая леди носит платье с пышным подолом и с симпатичной маленькой шляпкой в высокой прическе, Гермиона предпочитает отглаженные брюки с высокой талией, подтяжки и свободную светлую рубашку, рукава которой можно закатать до самого локтя.
Она становится первой девушкой, которая бросает вызов системе и решает стать архитектором в это неспокойное время. Пока другие плюются желчью, Грейнджер умудряется изучить всю необходимую литературу, отточить за двадцать два года жизни необходимые навыки и идти к своей цели.
Потому что не просто так она стоит сейчас в этом доме, не просто так смотрит вверх и не просто так любуется процессом работы, ради которой все это и было задумано.
В этой жизни Она архитектор.
Гермиона чувствует Его рядом с собой.
— Я оставлю напоминание о нас, — все еще глядя вверх, произносит она. — Сейчас каждый новый день я ощущаю так, словно он окажется последним, — Гермиона опускает взгляд. — Это убивает.
Северус заводит ей за ухо прядь волос и мягко прикасается губами к ее лбу. Грейнджер закрывает глаза.
— Как именно Оно обычно сбывается?
Мужчина молчит пару мгновений, слушает Ее запах, касается пальцами ее волос.
— Всегда по-разному, — наконец отвечает он. — Иногда настигает внезапно, иногда дает время.
— Как сейчас? — спрашивает она.
Северус кивает.
— Я думаю, что Оно дает тебе время закончить начатое, — смотрит он вверх.
Свод под высоким потолком находится в процессе работы, десятки будущих серых ангелов скоро займут свои законные места, чтобы остаться в этом доме точкой опоры. Напоминанием о том, что Они были здесь.
Напоминанием о том, что их Любовь была здесь.
Оно дает Гермионе время оставить след, и девушка этим драгоценным временем пользуется очень осторожно. Знает, что Проклятье — капризное, избалованное дитя, которое может настигнуть тебя в любую секунду.
Именно поэтому картина прошлого века с так и не нарисованным лицом, выкупленная Северусом на аукционе, висит у них над камином в гостиной, как напоминание о том, что мгновение — это все, что у них есть.
Гермиона целыми днями не выпускает инструмента из рук, дает себе передышку лишь на трапезу, но трудится с рассвета до заката. Стоит солнцу зайти, она благодарит Предназначение за еще один день, а затем тут же идет к Нему.
Она просит Северуса любить ее, и он любит. Всецело, безбожно, открыто и немного слепо. Целует ее усталые плечи, тонкие пальцы, любимые губы. Держит ее в своих объятиях почти целую ночь, а затем утопает в Ее запахе, забываясь сном.
Утром Гермиона первым делом благодарит Судьбу и Предназначение, принимает душ, наносит под оба уха по капле своих любимых духов в аккуратном пузырьке, переодевается и возвращается к работе.
За бесконечной суетой будней и вечном страхе перед неизбежным Гермиона плохо спит, плохо ест и неважно чувствует себя в первой половине дня. Несколько недель ей удается с этим жить, но вскоре, чтобы лишний раз не волновать Северуса, она вызывает их лекаря на дом, чтобы понять, что с ней происходит.
— Вы уверены? — шепчет она, округлив глаза.
Молодой врач, который знаком ей не первый год, лишь кривовато улыбается, положительно кивая.
— Да, мисс, это правда так, — кивает он.
Гермиона чуть хмурится.
— Я уже миссис, док, — замечает она.
— Для меня вы всегда будете «мисс», — закрывает доктор свой чемодан. — Обрадуйте хозяина дома. Хорошего вам дня.
Гермиона не замечает поведения доктора, только тревожно вздыхает, закрыв на мгновение рот ладонью. Она принимает решение не гневить судьбу и оставить эту новость при себе. Это оказывается трудным решением, но она принимает его.
О своей беременности Северусу она не рассказывает.
Время по-прежнему идет по течению, не вставляя им палки в колеса. Чем дольше она молчит, тем больше становится уверена, что так и надо. Тем усерднее Гермиона трудится, убивает за работой свои руки, сбивая их в мозоли, но не останавливается.
Она знает, что это опасно.
Что Оно только этого и ждет.
Северус чувствует изменения в поведении возлюбленной лишь со временем. Предполагает, но не может быть до конца уверен в своих предположениях. Он решается на разговор первым. Боится до дрожи в коленях, но решается.
— Гермиона, — останавливается он возле ниши, поднимая голову.
Девушка прекращает работу, опуская взгляд.
— Спустись ко мне, пожалуйста.
Гермиона понимает моментально, что за разговор им предстоит. Скрывать это с каждым днем все сложнее. Девушка спускается вниз, поправляя свободную рубашку. Северус замечает этот незначительный жест.