«Да поможет ему Бог, если он не потакает своим желаниям».
— У него есть VIP привилегии?
— Только потому, что Йен относится к нему, как к брату. — Она кивнула на него. — Говорят, он спас ему жизнь несколько лет назад. — Её палец прижался к груди Каринны, вызвав момент дискомфорта от вторжения. — Имей в виду, что я сказала. Мы должны заботиться друг о друге в клубе.
Тем не менее, оставался вопрос, спас или убил тот человек её сестру.
Каринна, тем не менее, получила две ценные части информации: парень казался важным для владельца клуба, что делало его гораздо более важным для Каринны; и он не искал девушек — они искали его.
Пока она держалась подальше от него, она могла наблюдать за ним издалека.
***
— Кто готов встретить самую садистскую шлюху Детройта? — голос ди-джея гремел из динамиков, возбуждая и без того ликующую толпу.
Ксандр откинулся в своей кабинке. Тихий. Наблюдающий. «Ага». Вся толпа яйценогих знала, что ждет за кулисами — адская пытка киски. Несомненно, после выступления Каринны у каждого ублюдка в клубе заноют о помощи яйца.
— Эй, придурки, вы проснулись? Я сказал. Кто. Сейчас. Появится здесь! Готовы к игре с ножом на шесте, заставляющим станцевать ваши члены?
Еще один рев, громче первого.
На сцене загорелись лампы. Прилив адреналина раздул вены Ксандра.
«Blood» In This Moment, загремели басы в звуковой системе, и сердце Ксандра забилось в такт в его груди. Волнение. Что-то в женщине будоражило его до чертиков.
— Бросьте всё ради Лекси Беэээйн!
Замерцали огни, заклубился дым, и гибкое тело скользило по шесту в том же медленном, контролируемом темпе, что и вступление песни. Как и её владение шестом, слова песни обращались к нему одному.
Бедра, стройные и загорелые, обнимали длинный металл, сжимаясь от его холодной жесткости. Белая прямая куртка сковывала её руки за спиной, перенося весь её ритм и баланс на сильные бедра, которые были у него на лице — те, за которые он убил бы, чтобы обернуть вокруг своего тела, с пятками, упирающихся ему в спину. Крошечные черные стринги и туфли на шпильке взрывали его разум, пока зубы Ксандра рвали ткань.
В свое время, он уже видел обнаженные тела — плавные изгибы с красивыми округлыми задницами — и женщины на сцене были максимально приближены к совершенству. Не слишком худые. Мускулистые во всех нужных местах. Пышные в других.
Однако её сценический псевдоним ей не подходит.
«Каринна», без конца звенело в его голове, словно сирена, влекущая его к мигающему знаку «опасность», который наверняка приведёт его в ад.
Как только припев песни ударил по динамикам, блеснул нож, разрезав манжеты её куртки и освободив руки. Длинные черные волосы развевались вокруг её головы, неукротимые и взлохмаченные. Необузданные. Яростные. Прямо как Каринна. Словно она танцевала для себя, а не для похотливых ё*арей, включая Ксандра, наверху. Она имела этот столб. Её тело гипнотизировало, соблазняло. Взывало к нему. Когда она терлась о стальной стержень, зажав нож в зубах, его член болезненно затвердел в штанах.
***
Каринна прыгнула на шест, обхватила ногами и закачала бедрами, потираясь металл. Быстрее. Быстрее. Она ненавидит, что мужчины смотрят на неё. Прикоснулись к себе, думая о ней, их мысли плотские и грязные.
Она закрыла глаза и позволила музыке унести её куда-то еще. Туда, где она не стала тем, что ненавидела. Наркотики, наверное, помогли бы, но после смерти Литы она впала в депрессию и не могла рисковать снова дойти до такого состояния.
Она скользнула задницей по шесту и наклонилась вперед, схватившись за его основание, затем подняла ноги, пока не оказалась вверх ногами. Быстрый поворот заставил её скрестить ноги и повернуться лицом к шесту, и она снова выпрямилась, закончив упражнение долгим соблазнительным скольжением вниз.
Она вытащила лезвие изо рта и зажала острие между ног, словно трахала его. Быстрыми движениями, совпадающими с песней, она сделала вид, что разрезала себе живот, затем медленно провела лезвием вверх по внутренней стороне бедра, не повредив кожи, и срезала трусики.
— Оу, ни хера! — крикнул кто-то в толпе.
Пара недель практики не позволили ей порезаться на сцене.
Однако человечеству было свойственно разочаровываться.
Тот факт, что такое садистское шоу могло катапультировать новую девушку к той же популярности, которой хвастались некоторые из ветеранов-танцовщиц, не говорило в пользу половины придурков в клубе. К сожалению, у неё было чувство, что это единственный способ выманить свою жертву — садиста, которому нравились острые извращения — именно то, чем всегда увлекалась Лолита, и, вероятно, причина, по которой они вообще проявили к ней интерес.