На улице шел мелкий моросящий дождик, а под ногами тонкая корочка льда. Раньше остерегалась ездить в такую погоду, но в этот раз даже мыслей не было о чем-то плохом. Села за руль своей любимой ласточки, мотор приветствовал хозяйку едва слышным урчанием. Из динамиков полилось радостные приветствия ведущих, помогающих спящей стране проснуться. Сегодня ее не надо было будить, она от души улыбалась незамысловатым шуткам и наслаждалась новым утром.
Вдруг все звуки стихли, а лобовое стекло закрыли крылья, белые крылья из сна. Только лицо хозяина этих крыльев было напряжено так, словно он пытался остановить несущийся метеорит. Ей на мгновение показалось, что машина остановилась как вкопанная. Взгляд, пойманный на сотую долю секунды – отчаянье и безысходность, сожаление, что уже ничего нельзя исправить. Удар. И красавец-ангел падает на капот. И в абсолютной тишине она слышит, как ломаются его крылья … и сердце разрывается от этого звука.
Темнота. Кругом темнота. Как тяжело идти сквозь нее, но она должна. Должна помочь ему. Как он без крыльев? Двери, много дверей. От одних идет жар, от других холод, третьи как воронка, пытаются затащить вовнутрь. Но она знает, что имеет права открыть только одну, и за ней должен быть он - ее ангел.
- Потерпи немного… совсем чуть-чуть! Я найду тебя, - шепчут пересохшие губы, она спотыкается, падает, ломает ногти, раздирает колени и локти, но поднимается и идет дальше. Непонятно откуда появился ветер, сбивающий с ног… он не дает идти, не дает дышать… но надо найти, значит надо идти, а чтобы идти, надо дышать. Набирает полную грудь воздуха и чувствует, что легкие словно обжигает, раздирает изнутри.
- Где ты?! – крик срывается с губ. Вновь падает у одной из дверей, прикосновение к ней обжигает ладонь. Подняться и идти дальше. Только сил совсем не осталось... даже на то чтоб подняться. Нет сил идти, значит ползем! Угол губы дергается в ухмылке в качестве ответа сознанию, которое заставляет двигаться дальше. Рука, нога, переместиться – отдает приказы мозг отключающемуся сознанию – рука, нога, переместиться. И вот даже на это нет сил, а он еще не найден! Дотянуться до следующей двери, вдруг повезет. Тянется, не получается! Еще чуть-чуть подтянуться, и пальцы коснутся двери, еще одной двери. Обожженная рука болит, но мозг не реагирует на этот раздражитель. «Волдыри? Уже?» … и в ответ «Можешь удивляться, значит, можешь двигаться! Вперед!» с трудом дотягивается до следующей двери, едва касаясь ее пальцами. Волдырь лопается… но происходит чудо – прямо на глазах ожог проходит, исчезает бесследно, но ссадины остаются… еще одно чудо – у нее появилось немного сил, чтобы сделать еще движение. Рука вплотную прижалась к двери… ветер стих, как будто его никогда и не было. Силы восстанавливались с невероятной скоростью, и вот она уже всем телом прильнула к двери, словно к нему, своему ангелу. Странная дверь – нет ни ручек, ни пазов, ни щелок – ничего, один сплошной монолит.
- Открой, пожалуйста! Я знаю, что ты тут! – в ответ тишина. Она стала колотить в дверь, что есть силы – руками, ногами. Тишина.
- Пожалуйста, пожалуйста, - шептали губы, а из глаз лились слезы. Обессиленная, сползла по двери вниз – он рядом, но не обнять, не дотронуться. Вытерла слезы рукой и положила раскрытую, мокрую от слез ладонь на полотно двери – и опять чудо – дверь неслышно открылась, как будто никогда не была закрыта. Комната больше походила на каменный мешок. Было темно, но она могла видеть – опять какое-то странное чудо – как можно видеть в полной темноте?
Он сидел на полу в дальнем углу, крылья бесформенной массой обрамляли тело. Они были грязно-серыми и перышки уже не подрагивали в такт невидимому ветру. Она бросилась к нему с единственной мыслью обнять, прижать к своему сумасшедше бьющемуся сердцу, но в последний миг осознала, что этим может причинить дополнительную боль. Она упала перед ним на колени и дрожащими руками прикоснулась к его ногам, единственно, что не было скрыто изломанными крыльями. Он не реагировал. Едва коснулась подрагивающими пальцами крыльев, и перышки словно потянулись к ее ладоням, нежно щекоча чувствительную кожу. И серый цвет стал меняться под ее ладонями, приобретая более светлые оттенки.
Воодушевленная происходящими переменами, ладонь продолжила путешествие по крылу. Она увлеклась всем этим действом и своими ощущениями, что не сразу заметила, что на нее смотрят. Постепенно она добралась до плеча и подняла глаза вверх. Их глаза встретились. Так близко… но в этот раз они были темно-карие. Она отчетливо помнила зелень его глаз, в которой тонула сегодня ночью, но в карих омутах, опушенных густыми черными ресницами, она просто растворилась, потеряла себя.