- 5 минут!- голос ее ангела стал сильным мощным, она от неожиданности присела, зажав уши руками.
- Люциан! Все для тебя! Только 5 минут, - дверь с грохотом закрылась, и они вновь оказались в полной темноте.
на крыльях, но их не было.
- Не ищи. Не найдешь, - его голос был глух, а цвет лица стал серым. Он совсем обессилел.
- Как ты не понимаешь? Забирая твою кровь, я забираю твою силу, а с ней твою жизнь! Молчи! У нас мало времени, и у меня мало сил, чтобы их тратить в пустую. Даже если я заберу всю твою силу, мне не хватит ее, чтобы победить их всех. Даже если хватит, я не смогу жить вечно с мыслью о том, что…. Мы уже сделали это однажды. И столетия ждал твоего возрождения. Все повторяется. Мы не можем совершить эту ошибку снова. Ты же знаешь, что нам нельзя вмешиваться в судьбы не своих людей. Но я не мог тебя потерять, едва обретя. Но против небесных законов никто не может идти. Ты должна идти! Вернуться! Я снова найду тебя! Ведь ты же Виктория – победа! Моя победа!
Он обхватил ее лицо руками, и на секунду заглянув в глаза, поцеловал. Сильно даже грубо, сминая губы своими губами, как будто пытался вложить в короткий поцелуй всю свою силу. С мучительным стоном оторвался от нее.
- Иди! – приказал ей и улыбнулся. Он знал, что улыбке не сможет отказать. Это «иди» обладало сверхмощной силой, словно ветер поднялся, который пытался оторвать ее, сдвинуть с места. – Иди, Виктория! Неси мою победу!
И она пошла, не было сил сопротивляться мощи и улыбке, которую он дарил. Она оглянулась назад – он улыбался! И эта улыбка давала сил идти, а ветер помогал ей в этом, расчищая дорогу и подталкивая вперед…
….Было мучительно больно раскрывать глаза. Все тело болело, горло раздирало страшная сушь. Зачем он заставил ее идти сюда? Пахнет лекарствами, что-то действует на нервы своим монотонным писком. Как холодно без его крыльев! Хочу обратно! К тебе! В тепло! Под защиту! Неужели так много прошу? И опять этот повелевающий голос, которому нельзя сопротивляться: «Иди!» Но в этот раз он снизошел и улыбнулся… его улыбка – это запретное оружие, против которого она не может бороться, ей нечем ответить на нее, кроме как подчиниться. И он это знает, но все равно делает… она оглядывается назад… он продолжает улыбаться и от этой улыбки по телу разливается тепло, внутри растет радость, словно крылья бабочек нежно щекочут своими крылышками внутренности... им нужен воздух. Она вдыхает его полной грудью, почему то испытывает некоторый дискомфорт, словно разучилась, давно не делала, но легкие уже все вспомнили и делают за нее. И вот к монотонному писку добавляется шепчущий женский голос, переполненный ничем не скрываемой радостью:
- Леонид Сергеевич! Она возвращается! Возвращается!
Вот она чувствует тепло его руки, такое знакомое, дорогое, незабываемое. Почему он сразу не сказал, что встретит ее? Будет ждать? Она бы давно уже согласилась, сразу, как только попросил. Она сжимает его руку в своей ладони крепко как может, чтобы никогда больше не отпустить. Но почему пальцы так слабы? Не слушая приказов мозга, они отпускают его руку. Но он продолжает держать ее крепко, он уж точно больше не отпустит, не оставит не отдаст никому. Никто не встанет на их пути, даже тот бело-солнечный ангел. Она содрогнулась всем телом, вспомнив голос того большого и страшного ангела стоящего в слепящих лучах света. А от воспоминаний болезненной агонии Люциана при одном только смехе этого крылатого монстра, сердце сжалось от боли, и губы раскрылись с тихим вздохом, вынесли его имя:
- Люций!
Как хочется вновь увидеть его! Но веки так тяжелы и никак не хотят открываться.
- Люций! – вновь произносят губы. Только это слово может наполнить ее силой и его голос. Но почему он молчит? Она еще раз попыталась сжать его ладони, в коконе которых была ее рука. Как ей нужна его улыбка! Она не может без нее. Не молчи! Дай сил вернуться! Сил открыть глаза! Он услышал ее мольбу!
- Вика! Ведь ты же победа! Ты все можешь! Вика! Ты слышишь меня?
- Да! – тихо прошептала она, ей нужны были силы, чтобы увидеть его улыбку. Веки слегка дрогнули и медленно, очень медленно поползли вверх. Картинка оказалась мутной, не четкой. Словно смотрела через стекло во время сильного дождя, сквозь которое едва можно разглядеть общие очертания. Закрыть и открыть снова, картинка должна быть лучше, веки как дворники. Бредовая идея промелькнула в ее голове, дав дополнительные силы на выполнение задуманного. Вика так и сделала… картинка слегка прояснилась. Значит она на верном пути. Вот она слышит его смех, такой знакомый, родной, который узнает из тысячи, из миллиона, потому что ни у кого больше не может быть такого смеха. Смеха, который заставляет оживать все ее тело, тянуться к нему, жить и даже выживать, не смотря ни на что.