– О, какая жалость! – разочарованно воскликнула Сьюзен. – Ты меня знаешь, я умираю от любопытства, и Марку страшно не понравится, что он тебя не видел. – Ее задорный носик недовольно наморщился. – Если вам надо ехать сейчас, то почему бы не навестить нас попозже, скажем, около восьми? Вместе пообедаем. Мы живем чуть дальше по этой улице. Видите вон тот кирпичный дом с желтой отделкой? – Она указала пальцем на дом, едва не уронив свои свертки.
– Не знаю, право, – уклонился от ответа Джейк. – Сегодня вечером я обещал повести Тори танцевать.
– Прекрасно! – объявила Сьюзен. – Уговори Марка повести меня тоже, и мы к вам присоединимся. Мы целую вечность не ходили никуда просто для удовольствия. – Затем она мило покраснела от смущения, вспомнив, что у Джейка с Тори медовый месяц и, возможно, им вовсе не хочется, чтобы кто-то присоединился к ним. – То есть, если вам не помешает, что мы увяжемся за вами.
– Знаешь что, – добродушно предложил Джейк, – пожалуй, я отвезу Тори на нашу квартиру, а потом съезжу к Марку на монетный двор. Тогда, если ему понравится эта мысль, отправимся вечером в какое-нибудь интересное место пообедать и потанцевать.
Сьюзен засияла.
– Замечательная мысль, если вы действительно не против. – Ее извиняющийся взгляд встретился с глазами Тори.
– Звучит чудесно, – с улыбкой успокоила ее Тори. – Буду рада познакомиться с вашим мужем и вообще надеюсь, мы с вами подружимся.
– Мне тоже хотелось бы подружиться, – проговорила Сьюзен и, усмехнувшись, добавила: – Я страшно любопытная, но не надоедать же вам во время свадебного путешествия. Есть время для друзей, и есть время для любящих, и не всегда то и другое хорошо сочетается.
Джейк звучно расхохотался.
– Сьюзен, когда ты лучше узнаешь Тори, то поймешь, что, если она хочет есть или любить, ее ничто не остановит.
– Но, Джекоб, это абсолютная чепуха, что ты болтаешь, – запротестовала Тори, стараясь сдержать румянец, заливающий ей лицо и шею. – Вспомни, разве совсем недавно не предложила я от всей души свою тарелку и напиток той костлявой и плохо одетой женщине, которая остановилась у нашего столика и смотрела такими голодными глазами?
К удивлению Сьюзен, на Джейка напал такой приступ смеха, что согнул его почти пополам, а из глаз брызнули слезы. Он только махал рукой, глядя в ее растерянное лицо.
– Не спрашивай сейчас, Сьюзен, – наконец выдавил он из себя. – Может, позднее ты уговоришь Тори объяснить тебе, в чем дело, но, пожалуйста, не начинай расспрашивать сейчас. Моя дорогая жена хоть и монахиня, но характерец у нее будь здоров!
– Монахиня? – тупо повторила Сьюзен, когда Джейк уже занял свое место в экипаже рядом с Тори. Она смотрела им вслед и роняла свои свертки, пытаясь помахать им на прощание. – Монахиня? Джейк Бэннер женился на монахине? – Все еще продолжая качать головой и раздумывая, не ослышалась ли она и не перегрелась ли на солнце, Сьюзен подобрала свои покупки и рассеянно направилась домой. Голова ее шла кругом – наверняка ослышалась! Продавщица, танцовщица, возможно, куртизанка, даже дочь владельца ранчо или учительница… но не монахиня! Господи Боже! Вот уж странное сочетание могло бы получиться!
Марк Армстронг оказался молодым белокурым янки – коренастым, среднего роста – и отличался неотразимым обаянием. Его улыбка с ямочками на щеках, искрометное остроумие, его умение внимательно слушать собеседника – все в нем привлекало и очаровывало. По сравнению со своей бойкой жизнерадостной женой, он выглядел человеком тихим, и в первый момент казалось, что они не очень подходящая пара, но на самом деле они друг друга дополняли, притом идеально.
Тори понравилось их общество, и вскоре они стали друзьями. Обедать они поехали вместе, и за разговорами Тори узнала кое-какие подробности о своем муже, о которых и не подозревала. Слушая, как Джекоб и Марк обсуждают свои дела, она была удивлена, выяснив, что Джейк достаточно богат сам по себе, независимо от недавно полученного в наследство ранчо. За время своего отсутствия он удачно вкладывал заработанные деньги, во многом следуя советам опытного Марка. Его финансовые начинания прекрасно себя оправдывали.
«Неудивительно, что он и глазом не моргнул, когда ювелир и портниха называли свои цены!» – подумала Тори про себя.
Тем более странно, почему Джейк продолжал заниматься своим опасным делом, хотя у него не было необходимости подвергать риску свою жизнь, ведь в средствах он не был стеснен. Неужели все эти годы его просто несло по течению, одинокого и заброшенного? Неужели он не думал о своем благополучии, о том, что его в любую минуту могут убить? Или перестрелки стали неотъемлемой его частью, так сказать, второй натурой, с которой, как известно, трудно расстаться?
Насколько повлияла смерть Роя на решение Джейка изменить свою жизнь и вернуться домой? И главное, оказала ли решающее влияние на него любовь, которую они с Тори питают друг к другу? Будет ли достаточно ее и ребенка, которого они ждут, чтобы удержать его дома, в безопасности, заставить его бережней относиться к своей жизни? Тори могла только молиться, чтобы это было так, чтобы Джекоба никогда не потянуло к его смертельной профессии, чтобы он всегда вполне довольствовался тем, что он скотовод, отец, ее муж.
Джекоб был не только богат, но и щедр. Оказалось, что он состоял главным жертвователем в нескольких благотворительных учреждениях, причем анонимно. Немногие знали о его филантропических наклонностях, и Джейк был вроде очень смущен, что Тори теперь в это посвящена. Конечно, Марк все знал, потому что именно он был тем лицом, которому Джейк доверил присматривать за своими пожертвованиями.