— Что случилось? — приподнял он брови.
Я не выдержала и, замахнувшись, отвесила ему пощечину. Сзади, где остались Михаил и Азазель, раздалось удивленное хрюканье и печальное вздыхание. Только попробуйте что-нибудь сказать!.. Убью.
Рука, сжимавшая мой локоть разжалась. Я добилась того, чего хотела. Почти…
— Сам знаеш-ш-шь! Убийц-ц-ца! — прошипела я, прежде чем, развернувшись, уйти.
Его взгляд, полный непонимания и боли, я чувствовала долго.
Бежать, бежать… как долго?.. не знаю. Только бежать… чтобы никто не увидел твои слезы, горечь и боль… правда жестока. Она делает больно. Но я ведь этого хотела? Я ведь хотела узнать? Вот и поплатилась за свое любопытство. Ценой любви поплатилась… Может не все потеряно… нет, не вернусь. Там мне нечего делать… смерть… я думала, что он другой… нет, он такой же, как все…
— Госпожа? Вы себя хорошо чувствуете? — поинтересовался мужской голос.
Я подняла глаза и увидела старого потрепанного старичка около прилавка с вином. Опа. Я на границе праздника. Быстро же я бегаю, когда злюсь! Надо будет почаще экспериментировать. А сейчас…
— Да. Налей мне…
Горечь следует топить в спирте. Не знаю как, но это поняли еще до меня. А теперь я… Кошмар. Скатилась. И как только додумалась? Позор на мою темную голову!
Ненавижу ложь во всех её проявлениях, но правда всегда больнее… всегда… какой бы желанной она не была.
* * *— Что вы ей сказали?!!
Рычание стоит такое, что испуганные первокурсники, неизвестным способом попавшие на свадьбу (естественно, без разрешения Рингара), испуганно шарахнулись в сторону. Из кустов попытались вякнуть нечто гордое, но поймав взгляд Азазеля, подавились своим монологом. Демон довольно облизнулся.
— Правду. — Непоколебимо ответил Михаил.
— Правду?!!
Где-то в глубине леса под шквальной волной огня повалились многолетние деревья. Падшие умеют злиться не хуже темных ведьм.
— Да. — То же спокойствие в голосе Высшего.
— И что именно вы ей сказали?.. — Люцифер снизошел до шипения.
Азазель отошел в сторонку и сел на травку, заинтересованно поглядывая на Михаила и Люцифера. Представление его явно забавляло. А учитывая нехилое обстоятельно (Люц ему по кумполу не настучал), Азазель вообще кайфовал.
— Что случилось с Тариэль.
На мгновение Люцифер замер. Где-то на глубине глаз шевельнулась усыпленная боль. Боль, о которую он похоронил несколько лет назад. Треклятое чувство, знать его Люц больше не желал.
— Зачем? — очень тихо выговорил Люцифер, сжимая кулаки в бессильном гневе.
— Таис спрашивала. И я ей рассказал…
— Ага, потом заодно провел агитацию по теме: "Все Падшие — мелкий домашний скот с рогами"! — фыркнул Азазель, растягиваясь на травке.
Люцифер бросил на него короткий взгляд. И почти сразу же нахмурился.
— С тобой я потом поговорю. Неужели так плохо объяснил, что она — моя?
— Я был глухим! — поежился демон.
— Зайди ты дальше и стал бы кастратом! — мрачно сообщил Люцифер.
— Ты собственник, блин…
— Она — моя, — повторил Падший.
— Не возгордись. Я буду защищать её от тебя. И тебе подобных. — Сказал Высший.
— А ты не забываешься? Интересно, кто её защитит от тебя? — снова зарычал Люцифер, делая небольшой шаг в сторону Михаила.
— Мы не отдадим её. Тем более, сейчас. В новом витке войны с Асмодеем.
— Она — моя. Я не отпущу её, даже если она сама того захочет.
— Все демоны такие, да? — устало пробормотал Михаил.
— Не все. Я.
Люцифер клыкасто улыбнулся Высшему, на короткий миг материализуя крылья и чуть приоткрывая их. Азазель хмыкнул, Михаил лишь покачал головой, отворачиваясь от Падшего и смотря куда-то в сторону гуляющих людей.
— Все такие же. Кровавые. И почему я не удивлен? — за спиной Высшего распахнулись его собственные огромные белоснежные крылья. — Таис необычна по своей природе. Могу лишь надеяться, что ты не испортишь её. Глупо, да? Я прошу о чем-то Падшего… Но… если ты её действительно любишь, а не притворяешься, то береги Таис. Я — не её Хранитель и не могу находиться рядом постоянно.
— Я сберегу её. Сам. — Снова рычание со стороны Люцифера.
— А кто сомневается? Только, как бы не получилось так, что уберегая от бед и суровых правд, ты собственноручно убьешь Таис… Как случилось с Тариэль. Не боишься повторения истории? И… что бы ты ни делал, какие слова не говорил — ты — Темный. А во мраке живые не могут существовать.
Михаил взмахнул крыльями, растворяясь в темном небе.