Владыка гневно на него посмотрел, мысленно решая, оставить ли ему жизнь за столь дерзкий взгляд. Второй по значимости воин, конечно, не так уж плох, но Люцифер был первым. И лучшим. По сравнению с ним остальные — пустые сосуды, до половины не наполненные. А Сила предателя почти выливалась за грани этого "сосуда". Отец глубоко вздохнул и решил оставить говорившего живым. Сейчас дороги любые воины.
— Мне плевать, как он сбежал. Поймайте его. Все равно как. Любыми средствами. Любым способом. Даже если дойдете до убийства смертных. Любой, кто помогает предателю, тоже заслуживает смерти. Мы несем Свет, и не можем позволить кому-то осквернять нашу веру. Свет добр и не ожесточен, но мы не терпим нахальства в отношении нашей конфессии. Добро умеет карать за непослушание… Найдите его. Михаил, доверяю это тебе. Ты был лучшим его другом, Люцифер верил тебе, и ты, как никто, знаешь предателя. Найди его. Считай это твоим личным долгом.
Михаил склонил голову, принимая задание, но незаметно выдохнул. Он понимал, что идти против бывшего брата — безумие. Особенно, учитывая Силу Люцифера. Первый из Высших, созданных Отцом, первый после Бога. Победить его не то, чтобы нереально, но действительно трудно. Последний раз, когда они пытались переубедить брата (пусть и бывшего) в прах обратились Содом и Гоморра.
Отец вздохнул и сел обратно за золотой трон, украшенный мехами и слоновой костью с каким-то орнаментом, изображавшим сцены битв и мира между Высшими и Низшими. Темно-каштановые волосы Владыки, спадающие по середины спины, стягивал широкий обруч-корона. Светло-серые глаза, прямой нос, высокие скулы и гордые черты лица — все признаки указывали на то, что такой человек (хотя человеком он не был) никогда не сдастся и не сойдет со своего пути. Да, будет идти по головам, да, убивая тех, кто дорог, но достигнет цели. Рано или поздно.
Высшие недоумевающее переглянулись. Некоторые недовольно плавили взглядом мраморный пол (последний явно не знал, что такое возможно), однако вслух ничего не говорили. Слишком боялись. Боялись своего Отца, своего Создателя и своего Покровителя. И еще больше они боялись Его гнева.
Михаил рискнул приблизиться к трону. У него в мыслях мелькнуло уговорить Владыку и дать шанс Люциферу на исправление. Может, он, Михаил, сможет настоять на том, чтобы Предатель вернулся сюда. Да, тот понесет наказание, суровое, как обстоит со всеми, но потом вернется в строй. И снова у Высших будет лучший и сильнейший предводитель. Люцифер необходим. Необходим, как воздух. А его переход на другую сторону не предвещает ничего хорошего. Особенно сейчас, в годы пиковой войны с Асмодеем.
Отец вскинул на Михаила глаза и гневно прищурился. Но прежде, чем он успел хоть что-то произнести, огромные дубовые двери, весившие не меньше тонны, с грохотом распахнулись. Последние ряды Высших испуганно отшатнулись, запоздало узнав родную ауру. Но от этого легче не стало. В проеме появилась хрупкая девичья фигурка. И судя по перекошенному лицу, она была просто в бешенстве.
— Когда ты решил убить его?! — прокричала она, стремительно идя вперед, даже не обращая внимания на недовольные взгляды Высших. Сейчас она замечала лишь одного. Адоная.
— Кого? — удивился Отец, картинно вскинув брови. Сразу стал виден огромный опыт общения с подростками.
Девушка остановилась, не дойдя до трона. Она злобно смотрела на Владыку. Длинное белоснежное платье скомкалось и потеряло у подола свой цвет. Легкие доспехи (несомненно, вызывающие зависть у эльфов) ярко сияли. В темные волосы девушки вплетались нити жемчуга, создавая произведение невиданной красоты. Небольшой кулон в виде прозрачного ограненного аметиста покоился на груди.
— Тариэль!.. — изумился Михаил.
Девушка даже не посмотрела на него. Это заметно огорчило Михаила. Он сжал кулаки и уперся взглядом в стену, неожиданно решившую разойтись трещинами. Да, Высшие явно поставили себе задачу до основания разрушить здание.
— Почему ты хочешь его убить?! — её гнев сейчас был направлен лишь в одну сторону. В сторону Отца. На остальных ей было наплевать.
— Он предал нас всех, моя любимейшая дочь. Предатели караются. И ты это знаешь, моя родная, — холодно возразил Адонай. Полные арктического спокойствия глаза смотрели на неё.
— Это бред!
Голос Тариель сорвался. В стену ударила молния, здание содрогнулось. Дочь Адоная обладала точно такой же силой, как Отец.