Глаза девушки сверкали от возбуждения, когда она дрожащей рукой подбирала мятую бумагу. Надо ногтями размельчить грибы и завернуть крошечные кусочки в сигаретную бумагу, как это делала кухарка — один гриб на одну порцию, — и затем следует каким-то образом до утра бросить яд в еду или питье Иеремии. Отнеся мусор в свой угол, она попыталась измельчить первый гриб. Если скормить его Иеремии, он отравится, а если два — то умрет. Конечно, желательно подсыпать яд и вдохновителю головорезов — Джобу.
Сюзанна старательно крошила гриб, напоминая себе, что его надо измельчить на крохотные кусочки. Пэккарды еще ни разу не кормили ее. Очевидно, сегодня пленнице принесут еду. У бандитов тоже будет пиршество, во время которого и следует подсыпать яд. Что, если ее станут держать взаперти до прихода Корта? Девушка усилием воли отогнала эту мысль. Терпеливо кроша гриб, она складывала частички в бумагу. Вот, наконец, первый пакетик был готов, и улыбающаяся мисс Моран опустила его в карман, думая, что кухарка ни за что бы не позволила завернуть еду в такую грязную бумагу или держать съестное в грязном кармане. Женщина помешалась на чистоте и до блеска чистила посуду и полы. Сюзанна хихикнула — что бы она сказала по поводу ядовитых грибов в грязной бумаге? Думая об этом, мисс Моран принялась за второй гриб.
Глава XXXVIII
К шести часам вечера Корт уже знал, сколько людей находится в долине и где они размещены. Он также отметил, что Пэккарды усилили охрану, особенно по ночам, и мысленно отметил расположение постов. Ему было о чем рассказать Квинси. Им предстояло обсудить планы, взвесить все «за» и «против», но где, черт возьми, Эбнер и где Сюзанна? Она еще ни разу не вышла из хижины. Мужчина вновь навел бинокль на двери ее убежища, если, конечно, бандит охранял именно ее. Головорез, прислонившись к двери, стоял, дымя папиросой и думая, несомненно, об ужине. Корт, услышав сзади шум, юркнул за деревья — вдруг это не Квинси.
— Где он, черт возьми? — пробормотал Эбнер, шагая в темноте. — Я ж отлично знаю то место, где…
— Я не спорю, что знаешь, — тихо проговорил адвокат, выходя из укрытия и поднося к глазам бинокль.
Бородач опустил на землю тяжелую поклажу и тяжело плюхнулся сам рядом с ним, отдуваясь и с любопытством глядя на Арона. Тот, опустив бинокль, выругался.
— Что такое? — поинтересовался громила. — Дай-ка взглянуть.
— Сюзанна. Я нашел ее.
— С ней все в порядке?
— Как, черт возьми, я могу отсюда сказать? По крайней мере, идти она может.
— Тогда в чем дело?
— Дело в Иеремии Пэккарде. Этот ублюдок лапает ее.
Эбнер окаменел:
— Ну, пока мы ничего не можем сделать, Арон, поэтому держи себя в руках.
Адвокат побледнел еще больше:
— Боже мой, я не могу ее здесь оставить. Можно вообразить, что с ней сегодня случится. Иеремия…
— Хватит думать об этом! — рявкнул Эбнер. — Сейчас нельзя выступать, надо подождать до полуночи.
— Он…
— Я знаю, кто он. Сейчас надо разработать план. Сосредоточься на этом. — Квинси, прищурившись, рассматривал собеседника. Как тебе Сюзанна, Корт?
Адвокат взглянул на него, затем вновь перевел взгляд на лагерь.
Сюзанну отвели в дом Джоба. Он чувствовал, что его лишили его собственности, однако мужчина не мог сказать это Квинси, поэтому ограничился словами:
— Я не хочу, чтобы она была в их руках. Вот как мне Сюзанна.
— И это все?
— А чего ты хотел? — пожал плечами Корт.
— А ты не думаешь, как она к тебе относится? — продолжал интересоваться бородач, желая получить искомый ответ.
— Ей, наверно, хочется меня застрелить, — с горечью произнес Корт. — Теперь Сюзанна, наверно, знает, что попала в переделку из-за меня.
— Сомневаюсь, что она так считает, — с уверенностью в голосе заметил Эбнер. — Девушка почти влюбилась в тебя, Арон.
Адвокат метнул в его сторону удивленный взгляд, затем поспешно отвел глаза. Ему пришлась не по душе тема разговора — он никогда не анализировал ни своих чувств к ней, ни ее к нему.
— Если вам обоим суждено выбраться из переделки, то, может, подумаешь на досуге о ваших отношениях. Молоденькие девушки, впервые влюбившись, очень страдают.