Лилит, угрюмо нахмурившись, замолчала, а отряд тем временем разрабатывал стратегию и тактику предстоящего сражения. Холбейн, Райпон и еще несколько человек покинули Амновилль в два часа. Остальные должны были отправиться в путь через пару часов, но входить в долину только тогда, когда получат сигнал, что проход свободен.
Мондрагон надеялся, что по дороге встретит Корта или Квинси с радостным известием, что Сюзанна свободна. Интуиция подсказывала ему, что смельчакам удастся вырвать девушку из лап бандитов. Его смущала настойчивость Лилит, желавшей участвовать в операции, и он не хотел видеть ее страдания.
Никакого сообщения не поступило. Когда основной отряд въехал в долину, Квинси спал под выступом, а Корту и Сюзанне удалось бежать. К счастью, трехчасовые бесплодные поиски Пэккардов не дали никаких результатов и ослабили контроль Люка над группой. Джоб к тому времени очень ослаб — сказывалось действие яда — и уже не мог давать дельные советы и руководить операцией. Остальные Пэккарды, хлебнувшие отравленного виски, тоже начали испытывать страшную слабость и корчились в муках. Лишенные сил и надежды, головорезы вернулись в свои хижины и, бормоча проклятия в адрес неугомонного Люка, завалились в постель. Кузен Джоба единственный сохранил ясность мысли и выставил посты у прохода и у ключевых позиций в долине. Этим ему и пришлось довольствоваться. Исчерпав запас своих возможностей, новый предводитель улегся в постель, да так усиленно напрягал мозговые извилины по поводу завтрашних действий, что не сразу услышал, как в долину ворвался отряд мстителей из Амновилля и начал вытаскивать сонных бандитов из домов, расстреливая тех, кто оказывал сопротивление. Постовые, дремавшие на дежурстве, были застигнуты выстрелами врасплох — продолжавшийся ливень и грязь заглушили топот лошадиных копыт. Горожане выросли перед ними, словно посланцы мстительных богов. Успевшие вовремя сообразить, что к чему, головорезы пустились наутек.
— Где Сюзанна? — грозно спросила Лилит у первого пленника, представшего перед ее светлыми очами.
— Нет ее здесь. — Лгун!
— Обыщите дома, — отдал распоряжение Карлос, обращаясь к своим сторонникам.
Минут через пятнадцать они возвратились. В центре поселения угрюмо стояли Пэккарды, руки их были связаны за спиной. Отряд Мондрагона злобно ощетинился ружейными стволами.
— Ее нет, — отрапортовал один боец. — Ни следа не осталось.
— Где Джоб и Иеремия Пэккарды? — вновь закричала Лилит. — Должно быть, она у них.
— Иеремия мертв. Следов насильственной смерти не обнаружено, но умирал он тяжело. Джоб в своей лачуге, ему плохо. Старик даже не может подняться.
— Уверен, что старый хрыч не притворяется? — уточнил Карлос.
— Мы приставили к нему и его невестке стражу, но он не притворяется, мистер Мондрагон. Джоб серьезно болен.
— Где она? — сверкая глазами, спросила Лилит у Люка.
— Как видите, вашей сестры здесь нет, — уважительно произнес Люк. — С какой стати ей быть с нами?
Женщина прищурилась:
— Вчера утром Арон Корт получил записку, где говорилось, что он должен явиться к вам или вы убьете ее.
— Никакой записки мы не посылали. Джоб не одобряет похищения женщин. Да об этом все знают. — Люк заглянул ей в глаза. — Может, Корт сам написал эту записку и сбежал с ней. Я слышал, что они встречаются.
— Он лжет, — заметил Мондрагон.
Лилит метнула на него подозрительный взгляд. Она почти поверила Люку, поскольку никаких известий от Корта или Квинси не поступало, но каким образом вписывается в эту схему Эбнер? Неужели он так глуп, что поверил, будто Корт и Сюзанна смогут пожениться, сбежав из Амновилля?
— Ладно, посмотрим, — холодно заметила она. — Может, если мы повесим парочку Пэккардов, то в конечном итоге получим правду. Будем вешать по одному и по очереди. — Женщина, пройдясь взглядом по толпе пленных, указала на молодого человека, сидевшего в тот памятный вечер рядом с Иеремией. — Начнем с этого!
Двое вооруженных горожан выволокли упиравшегося юношу из расступившейся толпы и бросили его на лошадь. Другой доброволец связал петлю и перебросил веревку через толстый сук дерева, стоявшего неподалеку. Карлос не препятствовал приготовлениям к казни, и двумя минутами позже дрожащий юноша сидел на коне с затянутой на шее петлей.
— Где она? — обратилась к нему Лилит.
— Мы не видели ее, — ответил тот дрожащим голосом. Он никак не мог поверить, что заглянул в глаза смерти. Они блефуют, а вот родственники никогда не простят ему трусости и слабости, вздумай юноша попасться на блеф. Но храбрость — храбростью, а страх — страхом. — Ее здесь не было.