нию событий и мыслеположений широкоохватных,
всезначимых, населенных множеством сторонних
личностей. Но разве уйдешь от своей судьбы? Пусть
недолговечной, пусть для кого-то скучной, зауныв-
ной, однако — прожитой, а значит, и достаточно
изученной, достоверной. Под определением «част-
ная собственность» чаще всего подразумеваем мы
собственность материальную, напрочь забывая о
собственности духовной. И что цена этим имущест-
венным категориям — разная. И что устанавливает
цену общественная мораль того или иного государ-
ства. Отсюда чем нравственнее духовная закваска
народа, тем выше на его идеологическом рынке цена
за «фунт духа», в отличие от цены на материалисти-
ческий «ситчик», от цены — на «материю». На
фунт лиха. В заключение рассужденческого пасса-
жа добавлю всем известное: чем ниже отметка обще-
ственной морали, чем бессердечнее срединные слои
народонаселения, тем благоприятнее почва для воз-
никновения всевозможной этнической бесовщи-
ны — благообразных тиранов, расточительных
мздоимцев и прочих «лжецов и убийц», исповедую-
щих религию зла, делающих темнее, непроницаемее
не только свет угнетенной любви или тьму ненавис-
ти, но и туманную мглу равнодушия.
Велико желание — оглянуться. В пространства
отшумевшего времени. Тобой исчисленного, просчи-
танного ударами твоего сердца. Что-то постоянно
мешает порвать, расстаться с картинами и ощуще-
ниями далекого прошлого, всплывающими в памяти
по законам эмоциональной (не физической) физи-
ки, то есть вовсе не так, как, скажем, всплывают на
третий день утопленники в озерах и реках. Всплы-
вают картины, воскресают ощущения, и не отмах-
нешься от них, потому что причастен... А значит,
опять-таки никакой внешней последовательности в
изложении. Калейдоскоп. Лабиринт. Чередование
частного «сектора» с общественным — как самая на
данном этапе развития общества разумная система
жизнеосвоения.
Сегодня всплыла колония... И разве отпихнешь?
Багром целеустремленности? Если, как сказал Пуш-
кин: «И утопленник стучится под окном и у ворот»?
Ступив на тюремную дорожку, нужно было не-
медля решать: кем тебе быть? А точнее — слыть? За
кого себя выдавать в преступном мире? Выражаясь
специфически: за кого «хлять»? Потому что не твое
это дело — тюрьма. Не родственное. Вот если бы,
как говорится, «такой уж уродился», бедолага, ну и
ладно. Судьбу не объедешь. А тут всего лишь —
угораздило, занесло. И принимается подленькое,
компромиссное решение: с волками жить — по-вол-
чьи выть. То есть опять-таки по Дарвину — Мальту-
су, а не по Христу. Не самим собой остаться, а при-
способиться, то есть обмануть. Обмануть прежде
всего себя. И все из нежелания... страдать. Из тру-
сости. Колония, в которую меня определили, была
наполовину воровская, наполовину «сучья», акти-
вистская. Итак, с одной стороны — ложный роман-
тизм, с другой — официальный реализм. Не заду-
мываясь над последствиями, я выбрал — первое.
Выдавая себя за представителя ущербного мира,
можно было назваться кем угодно — «специальнос-
тей» хоть отбавляй: скажем, сойти за обыкновенно-
го хулигана-«баклана», или за грабителя-одиноч-
ку — «стопорилу», или за мошенника, мастырщика
хитроумных «бандеролей» и «кукол» с несуществу-
ющими дензнаками, что требовало определенных
способностей, которых у меня, к счастью, не было;
на худой конец — промышлять «сявкой», то есть
быть пронырой, почти «кусошнпком», не брезговав-
шим на воле ничем, вплоть до попрошайничества и
незамысловатого плутовства; или — «хапошпиком»,
вырывать добычу у зазевавшихся граждан и — да-
вай Бог ноги. Кем быть в новой среде обитания?
Лжеграбителем, лжефальшивомонетчиком или, са-
мое последнее, лжеубийцей, лжемокрушнпком?
Чтобы трепетали окрест и преклонялись...
Самой почетной профессией в этой среде была
профессия вора. Необязательно слыть в колонии во-
ром в законе, потому что вранье раскусят непремен-
но, разоблачат рано или поздно, особенно вранье та-
кого ранга: воры в законе — наперечет. Они —
«идеологи», имена их передаются из уст в уста, ав-
торитет их проникает сквозь тюремные стены и ла-
герные заборы, как радиоволны. Главное другое, а
именно — чтобы за тобой тянулся шлейф воровской
репутации, а кто ты — «щипач», то есть карманник,
специализирующийся к тому же по «чердакам», то
бишь — верхним карманам, или по «скулам» (кар-
манам внутренним), или по «жопникам»-(карманам
задним), а может, ты «домушник-форточник» или