торую держали при себе, сами ее мыли. Хлебная
пайка этих несчастных чаще всего не доходила до их
стола, ее заворачивали на воровской стол. Но уж
если она дошла, коснулась поганого места — брать
ее никто не мог под страхом самому сделаться лиде-
ром. Иногда изголодавшийся прямо на раздаче бро-
сался на поднос с хлебом, и все, что он «помечал»,
доставалось в тот день «сукам». Били меченых толь-
ко палками или плетками, то есть — на расстоянии
вытянутой руки, без непосредственного контакта
тела о тело.
Главным занятием на воровской половине коло-
нии была игра в карты. Карты мастерили («масты-
рили») сами пацаны. Замастырить стос — такая за-
бота возникала чуть ли не каждый день, ибо само-
дельные картишки быстро изнашивались. Делались
«колотушки» из любой оберточной, обойной, даже
газетной, в несколько слоев бумаги.
Основным, можно сказать, единственным ин-
струментом в деле является нож (на пацанском язы-
ке — «пика», перо, «месар» — от немецкого «мес-
сер») — остро, до бритвенной «жалости» отточен-
ный обломок полотна лучковой пилы или рашпиля,
стамески. Ножом бумага нарезалась на определен-
ное количество заготовок, причем, если бумага ока-
зывалась слишком тонкой, число заготовок «двои-
ли» или «троили». Ножом вырезали трафаретки —
ромбики, сердечки, крестики. Затем склеивали по-
ловинки. Каждая карта была двух- или трехслой-
ной. Это придавало ей эластичность. Для склеива-
ния изготовлялся самодельный клейстер. В ход шла
хлебная пайка, которой у ворья всегда был излишек,
запас, наигранный в карты и хранившийся под мат-
расом или подушкой. Из пайки брался только мя-
киш, кем-либо тщательно разжеванный до полужид-
кого состояния. Затем месиво протирали на про-
стынке. Чаще всего совершал сию процедуру тот, кто
жевал. Четверо держали простынку в натянутом виде,
втиратель выливал на нее кашицу изо рта и начинал
тыльной стороной ладони втирание. Через опреде-
ленное время простынку переворачивали и ложкой
соскребали с ее испода готовый клейстер. Клейстер на-
носили на половинки карт, обжимали и прессовали,
далее заготовки поступали в сушку. Сушили при
температуре около тридцати семи градусов, то
есть — натуральным способом: часть пацанов ложи-
лась плашмя вверх животом на коечки, задирали на
животах рубахи, на животы раскладывались сырые
заготовки и вновь накрывались рубахами. Хорошо,
когда в колонии кто-нибудь из своих как следует
температурил, тогда его, как горчичниками, обкла-
дывали заготовками, скорость сушки повышалась.
Сухой стос, издающий при сгибании характер-
ный треск, обрезали, предварительно спрессовав и
накрепко обмотав веревкой — сперва вдоль, затем
поперек колоды. Обрезали по линейке. Затем стос,
или, как его еще называли, «бой», парафинпли.
Для этого плавили огарки свечей в гуталинной ба-
ночке п в горячий раствор окунали обрезанные, ош-
лифованные на камне края колоды. Далее — печа-
тали масть. На краску шли соскребы с бордюра под
потолком на стене комнаты, печная сажа или рези-
новая, с горящей подметки копоть, ложившаяся на
подставленное к кипящей резине стекло. Иногда
для придания символической яркости и прочности,
для везения-фарта в красный цвет добавляли собст-
венную кровь. Для этого слегка «полоскали» бри-
твой руку меж большим и указательным пальцами и
сцеживали в баночку кровь, по нескольку капель —
у всех по кругу. Ритуал. Игра. Краску разводили на
том же клейстере. Получалось довольно прочно и
отчетливо. А если еще к тому же трафаретка удач-
ная, художественная, вырезанная со вкусом, а то и
замысловато — тогда и вовсе шикарно выглядело.
Играли в основном «под интерес». Главным об-
разом — под хлебную пайку. Хлеб в колонии — ва-
люта. И вообще — нечто мистически-верховенст-
вующее. (Помню одного белобрысенького, лет десяти
на вид мальчика, «придурка-мена», то есть юроди-
вого, который беспрерывно, на ходьбе по террито-
рии в зоне и на сидении в корпусе на койке, повто-
рял, как заведенный, одну и ту же фразу изо дня в
день: «Ешь хлеб, не буду есть! Ешь хлеб, не буду
есть!»)
Воры в законе играть на свою личную пайку, «кров-
няшку», права не имели. Запрещалось законом
клана. Урка, проигравший в горячке азарта «кров-
няшку», по решению «толковища» мог быть объяв-
лен «сукой».
В игре ходили, а говоря современным языком —
были задействованы пайки многочисленных долж-
ников, данщиков, слабосильных и слабодушных
«фитилей». У среднего вора всегда имелся под ру-
кой целый список имен и кличек должников и «от-