— Выходит, убийца просто проник через главный вход и, поменяв тела, ушел, оставаясь незамеченным? — спросила Одри, высказав свою догадку.
— Не все так просто. В этом музее, не только ужасные камеры, но и двери, — предупредила Настя.
— В каком смысле ужасные двери? — заинтересовался Уильям.
— В прямом. Все двери в музее на магнитных замках, то есть без электричества не войти, не выйти, а следов взлома я не обнаружила.
— Выходит, кто-то просто запитал дверь переносным генератором и вошел? — спросила Одри.
— Как бы не так. Вся электроника подключена к одной электросистеме, и можно включить либо все, либо ничего, — объяснила Настя. Логично, если бы убийца запитал и активировал двери, камера наблюдения это записала бы, и Настя бы знала об этом. В голове Уильяма медленно начало плавиться серое вещество после суток бодрствования и попыток найти новые улики. А теперь он еще должен был понять, как убийца провернул свой трюк со скелетом. Очень любезно со стороны Одри было предложить продолжить обсуждение, чтобы отвлечься от неразрешимой загадки.
— Несмотря на специфику оборудования, необходимого, чтобы разделил тело на три части, кожу, скелет и внутренние органы с мышцами и кровью, я не обнаружила никаких зацепок. То есть да, десяток хирургических биокамер пропали только за прошлый месяц, но убийца мог взять любую из них, и, к сожалению, найти абсолютно всех, кто мог это сделать, нет возможности. И это не считая того, что ее ему могли просто передать, дали в аренду или продали. И это если считать только те капсулы, что стоят на учете, — ангел чуть поникла крыльями, понимая, что это была их самая лучшая возможность на новую зацепку. Впрочем, ее не в чем винить, она сделала что смогла. — Даже более того, убийца смог прихватить себе списанного андроида. Я отследила его и выяснила, что тот андроид должен был быть утилизированным, поэтому все системы из него вынули, а данные стерли. Они даже не зафиксировали факт кражи, обоснуя тем, мало ли кто из сотрудников захотел себе металлолома собрать, начальству не жалко, все равно в утиль.
— Наш убийца, еще и робототехник выходит, — вмешалась в монолог МУЗы Одри, — Хотя, там ничего сложного, смоделировать голос, состряпать простенький детектор прикосновения и натянуть кожу, после этого не отличить от спящей девушки.
— По поводу последнего пункта, в плане сложности, я бы поспорил, но в целом все верно, — мрачно согласился детектив. — А что насчет поезда и картин? — добавил он для заключительного отчета у Насти
— Камер в вагоне нет, тело могли подбросить на любой станции самого длинного «Полицейского» маршрута, и потребуется очень много времени, чтобы пересмотреть заснятое всеми камерами. По поводу картины, то тут все проще… для убийцы… Девушка регулярно через службу доставки дронов заказывала краски, и он попросту перехватил дрона и, подменив содержимое красок, он осуществил задуманное. Разумеется, следов преступления не осталось. Все, что известно, что у дрона на минуту перестал отвечать интерфейс, но на это не обратили внимания, списав на плохой сигнал. Но, безусловно, именно в тот момент дрона отключили слабым ЭМИ-лучом, после чего, как-то поймав его, подменили содержимое и отправили по старому маршруту, — Уильям задумался. Безусловно, ничего сложного в этом не было, он в свое время сам пару раз перехватывал так дронов. Нависал над ними на аэромобиле, а затем специальным магнитным крюком стрелял и притягивал. Но для подобного нужна практика, ну или использовать другой способ.
— Похоже, все, что осталось из возможного обсудить, это его психологический портрет, — сказал детектив и, предчувствуя вопрос Одри, сразу добавил. — У нас только один свидетель, и я сомневаюсь, что она принесет пользу, ибо она лишь очередная жертва, — поправив свой плащ и кашлянув, Уильям начал. — Стиль этого убийцы: обнажать душу жертвы перед всеми, да так, что окружающие сами не верят в искренность этой души и проходят мимо. Инна Найтемс была талантливой актрисой и певицей, но в то же время у нее была личная жизнь. Я предлагаю назвать его Кукольником. Ибо он создает неподвижные живые работы.