— А как же коридор? — заметил директор. — Там часто ходят сотрудники.
— Я тебя умоляю, ты вполне мог задержаться на работе и, дождавшись подходящего момента, пройти те жалких пару метров, спокойно спрятать провод за другими кабелями возле плинтуса. Вряд ли кто-то будет специально высматривать именно ваш провод, а обладая привилегиями в расстановке и планировке офиса, можно было без проблем поставить камеры так, чтобы в их взор никогда не попадал на те провода на полу. Как ни крути, ты имел на это полное право, ссылаясь, что хотел перестроить кабинет отца под себя. И вот, уже на крыше, дистанционно подключившись к своему компьютеру, ты перевел деньги и перевел время на минуту. Именно поэтому ты не боялся и, скорее всего, даже сам настаивал на протоколе «Птички в клетке», потому что знал, что ни на одном из твоих устройств не будет сохранена данная операция, лишь на компьютере, который подключен в единую сеть и который всю информацию перезаписал, — директор сделал шаг назад, поражаясь тому, как легко раскрыли его трюк и поставили его в патовое положение. Так просто и понятно рассказать его махинации и это всего за пару часов, что она здесь была, а СБР даже не смогли приблизиться к подобному. Одри надо было опасаться, но что-то его настораживало в мотивации девушки.
— Зачем? — вдруг спросил Энтони. — Зачем кому-то вроде тебя идти на подобное? Если я не ошибаюсь, тебя наняли по рекомендации Сая и должны были вполне щедро заплатить. Зачем так подставляться, зная, что можешь угодить за решетку, если твоя ставка прогорит? — детектив молча полезла во внутренний карман, нужно было ожидать что угодно: от пистолета до наручников, но достала она обычный шелковый платок. Вот только он был весь залит кровью.
— Скажем, у меня серьезные проблемы, которые требует серьезных решений, — ответила та, пряча платок обратно. Все было ясно, девушка была смертельно больна, и ей срочно нужны были деньги на операцию, причем, сумма должна была быть большой, раз она пошла на подобный шаг. Что-то в голове у него переключилось. Раздался легкий смешок. Затем он повторился сильнее. И вот Энтони смеется во все горло перед ничего не понимающей Одри. — Что с тобой?
— Ничего. Просто я только что осознал, что это не я нуждаюсь в тебе, а ты во мне, — ответил директор уже с безумной улыбкой на лице. — Все, что ты только что провернула здесь лишь жалкая уловка! — Одри неуверенно сделала шаг назад, прижимаясь к двери, видимо, не зная, что сейчас в состоянии сделать противник напротив. — Будь у тебя доказательства, ты бы их уже показала мне, а не пыталась вывести на чистую воду, не забывай, мы в разных весовых категориях, стоит щелкнуть пальцами, как армия адвокатов десантируется сюда и разобьет все твои обвинения в пух и прах.
— Я все об этом расскажу остальным, — возразила девушка.
— Не расскажешь, сама сказала, что тебе срочно нужны деньги, а без меня из тебе не видать, — Энтони из жертвы превратился в хищника. Но это было лишь внешне, на самом деле он безумно боялся быть раскрытым. Он слышал, что лучшая защита это нападение, так что пока он играет свою роль, давая волю своим чувствам, он будет диктовать условия сделки. — Но смею заметить, тебе почти удалось, и это заслуживает достойной награды. После окончания вашего расследования тебя ждет щедрые чаевые.
Там где сейчас находится эта бедная рыбка лишь непроглядная и необъятная тьма, и ее ждет лишь одиночество и холод. А вот то, что он ей предлагал, было призрачным шансом на спасение. Луч света, что манил к себе в хищные объятия. Рыболовный крючок, что должен был поймать ее и заточить в аквариум свою личную смышленую рыбку. Рыбка, что владеет множеством трюков и может быть очень полезной, достаточно лишь чуть подождать и — клац — рыбка на крючке…
— Когда рыбачишь, убедись, что на крючок не попадется акула… — раздался голос, нарушивший возникшую идиллию. Энтони обернулся, не понимая, кто это сказал, и каково же было его удивление, когда он увидел Сая Ямомото, собственной персоной. Человек, что своим присутствием в один миг разрушил все его планы. — Молодец, Одри, сыграла свою роль великолепно, даже я на секунду поверил, до тех пор пока не вспомнил, что все понарошку.