Внезапно она одергивает руку, бросая на меня испуганный взгляд. На кусочке картинки изображена морда лохматой собаки. Заросшая не столько шерстью, сколько какими-то дредами, серо-белесыми, глаз не видно. Крохотный пальчик дотрагивается до кончика черного носа пса…
- Лола… - краешки губ дернулись. Улыбка? Малышке понравился пес?
- Красивая, правда? В такой шубке она ни за что не замерзнет зимой! – комментирую ласково. – А где же она будет жить?
Подходящий кусочек коллажа включает в себя как раз вторую половину собаки и будку. Девочка тянет руку, пристраивая к картинке.
- Дома. Лола «зывет» в доме. Со мной и с тобой, а еще… - Аня поджимает губы, отворачиваясь.
- Что такое? Тебе ее жалко?
Мотает головой в ответ.
- Не хочешь говорить? Тогда доделываем картинку и идем играть!
Малышка вдохновленно докладывает недостающие кусочки картинки. У нее получается отлично, соразмерно возрасту. Бабушка, которая берегла малышку, занималась ею. В следующем задании присутствуют карточки с буквами и названиями зверей, которых девочка называет безошибочно. Она знает часть букв, множество общеразвивающих понятий, прекрасно фантазирует… Как же ей будет тяжело здесь… среди других детей со сниженными познавательными способностями.
По долгу службы я позанималась с каждым отдельно, и выявила всего пару ребятишек из целой группы, кто интересовался бы знанием в целом. В основном малыши использовали в играх уже накопленный опыт, не стремясь ни изобретать, ни фантазировать. Печально, но многие отказники едва освоят школьную программу. Аня на их фоне развита не по годам. И речевые огрехи, коверканье букв, временные. Все поправимо, кроме судьбы…
Задумавшись, я не заметила, как пролетело время.
- И что ты расселась с ней? Там помочь некому, а ты! – грохочет Наталья, распахивая дверь.
- Что случилось?
- Приехали пожарную сигнализацию менять. Детей надо на улицу на час вывести. Собирайся!
Мы поспешили, и спустя минут десять, я уже присматривала за младшей группой на улице. Во дворе стоял небольшой грузовичок, и периодически мужчины возвращались за какими-то инструментами. Построив девочек, я предложила поиграть в ручеек, потом переключились мяч, и вдруг я спиной почувствовала на себе взгляд… Замирая на вдохе, оборачиваюсь, видя черный мерс, остановившийся у дороги. Площадка перед интернатом полностью голая, ни кустика, но у дороги растут пара деревьев. Конечно, стекла наглухо тонированы и не понятно, кто и что, но разве может здесь оказаться другой человек? Ну, зачем я ему?
Снова один и тот же вопрос мучает меня, воскрешая в памяти прошлую ночь. У мужчины власть, деньги, но он подбирает с трассы первую попавшуюся оборванку и насилует ее в машине, потом устраивает в номере на ночь, покупает одежду, и теперь вот взирает, как я провожу время… Ни одного нормального действия не вижу. Ни одного! Все, что нас связывало, разорвано в клочья и полито каплями моей крови. Он ненавидит меня, и это не пройдет. Зачем снова?
Опускаю взгляд на влажную землю, пытаясь передохнуть. Сердце бьется без ритма, просто колотится, чтобы продолжать жизнь, и дыхание сбивается. Вижу, как Аня присела на корточки и рисует палочкой на земле…
- Что это, Анют?
- Это волк, он нас видит… - спокойно выдает, немного улыбаясь.
Нет, или мне нужен психиатр, или он нужен всем, кого я знаю. Какой волк? Если в машине Вальтер и девочка заметила его, он всего лишь жалкий самовлюбленный мужчина, бандит, не более того. Волк – животное благородное. Волки – однолюбы, их пары складываются однажды и на всю жизнь. Люди и близко не стоят с волками, ибо первые насквозь поражены грехами, а душа волка чиста. Клыки в крови, но душа…
- Нам пора возвращаться… - призываю детишек, пересчитывая, и сопровождаю внутрь здания, оставляя свои тревоги за дверями.
Персонал может обедать вместе с группой, но я стараюсь не… брать себе ничего. Помогая малышам управиться с тарелками, усаживаюсь за стол воспитателей, разглядывая собственные руки. Живот прилип к спине от голода и во рту скопилась слюна, но я не посмею просить… Пусть дети едят.
- Попробуй-ка макароны! – окрик с раздатка. Меня подзывает повар. – Кислые, нет? – она вопросительно уставляется на меня, протягивая ложку с несколькими макаронами-рожками.