– Боюсь, это невозможно, – Людус ответил так, будто критикарий всё же произнёс фразу целиком. – Если «убить» меня привычным образом, я продолжу ходить по земле с дыркой в груди, или как ты собирался это сделать…
– Ладно, ладно! Объясняйся, только без фокусов.
– На фокусы у меня не осталось сил, всё ушло на доказательство, кто я такой, – усмехнулся Людус. – Вчера я уже сказал, что спустился на землю, как полагается Артэ в день Касания. Скажем так, я не должен был этого делать, поэтому переход получился… сложным. Как видишь, я сейчас не очень похож на своих братьев и сестёр. Но я не мог не спуститься! Столько лет сидел смирно, а теперь… Что-то происходит среди моих бедных последователей, я это чувствую.
– Да. Происходит. Я успел заметить необычное оживление в ваших клоповниках. Как во имя Шести мы могли пропустить такое? Так что проваливай назад в Цитадель и не высовывайся. Хватит нам и целой орды полоумных еретиков, а тут ещё разгуливающий демон!
– Я сам хотел вернуться ещё вчера вечером, пока Элитерель не хватился, но… не могу. Не получается.
– Что значит «не получается»? Разве ты не могущественный демон?
– Говорю же, я не должен был покидать Цитадель. Видимо, в попытке высвободиться я перерезал верёвку, с помощью которой нашёл бы дорогу назад…
– Что ещё за верёвка?
– Я фигурально. Суть в том, что я не смог пройти через портал, как раньше. Поэтому и хотел попросить помочь…
– Знаю я такую помощь! Всё это подозрительно похоже на ловушку.
– У тебя богатая фантазия для критикария, – тепло улыбнулся демон. – Ты как будто не на своём месте.
Теодориан бросил на Людуса взгляд, полный усталой ярости.
– Я не куплюсь на твои уловки.
– Послушай, хочешь ты этого или нет, но только ты можешь помочь мне вернуться в Цитадель, а это, вроде как, в твоих интересах.
– С чего это только я?
– Прости, привычка… Конечно, не только ты. Но вчера ты весь день за мной бегал, дома у себя оставил, я спас тебя от Маргарет… Давай уж честно: если бы я желал тебе зла, то позволил бы ей убить тебя. После такого ты слишком удачный кандидат. Но, если ты против, я поищу кого-нибудь другого…
– А я вот так возьму и отпущу тебя! Ладно, разрази тебя Лю…
Артэ лишь рассмеялся. Смех у него был звонкий и чистый, как у ребёнка, и разносился по комнате лёгким эхом.
– Не смущайся: если бы я мог сам себя разразить, я бы обязательно это сделал. Ну что, в путь? Нам только до моего Храма дойти.
– До Храма? – Дор аж взвизгнул. – Ты предлагаешь войти туда в разгар дня? У всех на глазах?
– Да, не подумал. Тогда придётся дождаться ночи.
Людус невозмутимо сел на пол, скрестив ноги. Теодориан тут же схватил его за шиворот и грубо поднял обратно, впрочем, Артэ не особо сопротивлялся.
– Я не собираюсь целый день держать в своём доме демона.
– Хорошо, я уйду.
– Я тебя не отпускал! Мне всё равно, кто ты – главное, что ты мой заложник.
– Тогда что ты предлагаешь?
Критикарий привык слышать в этой фразе упрёк, но у Людуса она прозвучала искренне и даже с восторгом. Как будто это была… игра. Теодориан дёрнул плечами.
– А у безумцев, которые тебе поклоняются, нет какого-нибудь тайного прохода в храм?
– Молодец, Теодориан! Я не знаю.
Критикарий вздохнул, не решаясь кричать на демона, хотя тот обладал воистину неземной способностью раздражать своими ужимками.
– Разве ты не провёл весь вчерашний день с этими полоумными?
– О, нет! Они меня не видели. Если им так удобнее… я не стал мешать, – почему-то несмотря на прежнюю беспечность казалось, что Людус… огорчён? Не то чтобы Теодориану было дело до чувств демона. – Хотел просто проведать их. Но клубы-то я как-то нашёл. Могу попробовать так же поискать этот тайный проход.
– Притоны, – только и отрезал Дор.
– Мои люди называют их клубами, но, если тебе больше нравятся притоны, буду говорить так.
Теодориан махнул рукой: «Плевать, пробуй уже». Артэ сел на пол, закрыл глаза и простёр перед собой руки, как это делали слепые попрошайки, чтобы вызвать жалость у прохожих. Кончики его пальцев задрожали. Он выдохнул, и изо рта повалил лиловый пар, такой же, какой окружал фигурки героев Теодориана. Критикарий заметил, что и из его собственного рта вырывается такой же пар, и зажал рот рукой.