Людус сидел так с минуту, затем резко открыл глаза и прыжком поднялся на ноги.
– Проход есть, и совсем рядом.
– О, Шесть… Прямо в сердце города. Недопустимо. Идём.
Они спустились на первый этаж, стараясь не попадаться слугам, когда Дор вдруг остановился. Снял с крючка дорожный плащ и бросил его Людусу.
– Надень это. В твоём маскараде нас точно заметят.
Артэ кивнул и накинул плащ на плечи.
***
Проход располагался недалеко от места, где Дор обыкновенно встречался с Айной. От этого сердце с болью сжалось: сколько времени они находились в опасности, пока беспечно беседовали и наблюдали за раскатистыми волнами? Теодориан прибавил шаг, желая побыстрее покончить с этой историей.
Днём в Храме было так же темно, как и ночью – неудивительно, ведь ратуша накрывала старое здание, словно колпак. Ноющее чувство в груди, будто бередят старую рану, вернулось, Дор неуютно поёжился. Ещё тревожнее было от того, что теперь рядом находился демон, которому и был когда-то посвящён этот Храм.
– Ну, давай, делай, что ты там хотел, – поторопил критикарий.
– Хорошо, хорошо. Ты должен сыграть со мной.
Людус чуть ли не ткнул критикарию колодой карт в нос. Дор посмотрел на неё так, будто это были чьи-то окровавленные органы.
– Мы так не договаривались!
– Ты и не дал мне всё объяснить. Это и есть мой план: я Артэ Игр, нахожусь в своём Храме. Если человек совершит привычный мне ритуал, моих сил должно хватить, чтобы пройти через портал обратно в Цитадель.
Видимо, Теодориан выглядел настолько искренне напуганным, что Людус спрятал карты и отошёл на приличное для нормальных людей расстояние.
– Я понимаю, как дико это звучит для тебя. Но ты ведь изгоняешь меня, верно? Необходимый акт храбрости, чтобы спасти всех.
– А ты и рад быть изгнанным!
– Я думал, ты уже понял, что я говорю то, что человеку хочется слышать.
– То есть ты не считаешь, что тебя изгоняют? Может, ты вообще обретёшь больше сил после этого ритуала?
– Я так и сказал, да. Мне ведь нужна сила, чтобы вернуться в Цитадель. А я хочу вернуться. Пока нет смысла искать поддержки у людей – даже если я подниму восстание, другие Артэ отберут у меня всё, стоит мне появиться в Цитадели, а значит…
– Тебе не одолеть Шесть.
Людус беспечно пожал плечами.
– Тебе же лучше, если ты прав – меня просто уничтожат, и всё будет кончено.
Кто бы мог подумать, что Артэ Игр может обладать таким коварством и хитростью! В слоях его лжи можно было запутаться, как в клубке ниток. Ни один человек не стал бы так разговаривать – впрочем, Теодориан и без того верил, что перед ним не человек. Однако и другие Артэ вряд ли вели себя так… демонически. Омерзение настолько наполнило Дора, что он выхватил карты из рук Людуса и рухнул на колени.
– Начинаем. Говори, как играть.
Игра, которую показал Людус, была знакома Теодориану со времён послушничества, но он никогда не думал, что придётся самому принять в ней участие, пусть и ради благой цели. С изгнанным Артэ… Критикарий неотрывно следил за демоном, пытаясь распознать малейшие признаки ловушки, однако даже пресловутый лиловый туман не клубился вокруг. Когда партия была окончена – в пользу Людуса, естественно, – тот встал, прокрутившись вокруг себя.
– Ничего.
Дор бросил карты на землю и судорожно отряхнул руки.
– А что именно должно было произойти?
– Ну, я думал, что увижу… дверь или что-то такое. Сюда я вошёл через дверь, обыкновенную дверь! Ну, для нас обыкновенную: все Артэ так делают в день Касания. Но… – он развёл руками. – Ничего. Ни намёка.
Вопреки дикому желанию как можно скорее сбежать, Теодориан задумался. Разумеется, он хотел удостовериться, что демон покинет земную обитель, но ещё критикарий терпеть не мог оставлять проблему нерешённой. Даже такую проблему.
– Значит, дверь… Ты просто её видишь?
– Ну, да. Не знаю, отличается ли моё зрение от твоего, но это точно… такое своеобразное ощущение?