Критикарий резко выставил перед собой указательный палец.
– Как ты сказал, ощущение? А… вчера почему ты спустился?
– Почувствовал, что… А-а-а, я понял, к чему ты. Раз почувствовал что-то среди своих последователей, там и стоит искать. Молодец, Теодориан!
– Так, во-первых, не смей кормить меня своей демонической лестью, во-вторых, никакие они не последователи, а простые еретики, а в-третьих… Не теряй время, отправляйся к своим… ну…
– Разве ты не пойдёшь со мной?
Дор замотал головой. Перед глазами возникли образы вчерашнего дня: десятки еретиков, которые, словно тряпичные куклы, бесцельно бродили по залу, протягивали руки к Теодориану, утопали в синеватом дыме экранов. Идти к ним в одиночку уже было отчаянным поступком, а идти в компании их повелителя-демона… Дор невольно обхватил плечи руками.
– Ладно, – лишь подмигнул Людус, направляясь к выходу. – Ты уже сильно помог мне. Спасибо. Надеюсь… Впрочем, неважно.
Его светлая фигура стала удаляться, притягивая каждый лучик, проникающий в храм, и в этот момент новая тревога забилась в груди критикария. Он колебался несколько секунд, а затем, ненавидя себя каждой клеточкой тела, побежал догонять Артэ Игр.
– Стой!
Людус обернулся. Выглядел он совершенно не удивлённым.
– Я пойду с тобой. Чтобы ты не поднял восстание у нас за спинами.
– Хорошо.
Артэ тепло улыбнулся. Это приторное дружелюбие заставляло душу трепетать куда сильнее, чем хотелось бы. Обычно такие наивные люди просто раздражали Теодориана, но раздражали, как нечто незначительное, чему не стоит даже уделять время. В мягкости Людуса было что-то… парадоксально повелительное, а значит, привлекательное – к чему хотелось тянуться. Тянуться! Он же демон, разве может праведный слуга Шести желать приблизиться к нему? Раздражение, запретное желание, стыд и злость на собственную слабость – как могло одно существо вызывать разом столько эмоций?
V
В борьбе с назойливыми мыслями – а может, это Людус позаботился, чтобы враг не запомнил дорогу – Теодориан не заметил, как они оказались в подвале. Снова подвал. Сложно было сказать, был ли это один из притонов, которые Дор «посещал» вчера, они все выглядели одинаково неприятно.
Критикарий огляделся, нахмурившись.
– Мы что, даже не выходили на улицу?
– Ага, в храме был ещё один лаз.
Людус как ни в чём не бывало открыл люк и выбрался из тоннеля. Критикарий в нерешительности полез следом, опасаясь оставаться один.
Они оказались в маленькой душной комнате, обнесённой деревянными панелями с рисунками. Дор снова увидел странные экраны, а в углу – диван и стол с потёртыми карточными шкатулками, мешочками, досками и фигурками. Над каждым экраном, положив руки на кнопочную панель, склонился человек, но, казалось, никто не заметил появления чужаков. И всё же беспокойная дрожь пробежала по телу Теодориана.
– Ну, чувствуешь что-нибудь?
– Сейчас…
К мужчинам подошла… Дор не поверил своим глазам. Белокурые прямые волосы, чёрные глаза, широкая челюсть, тот же шрамик над верхней губой…
«Айна?», – хотел воскликнуть критикарий, но в последний момент одумался и не стал выдавать себя.
По лицу девушки, ещё более бледному, чем обычно, было понятно, что и она узнала возлюбленного. Айна впилась в Теодориана неподвижным, злым взглядом, как дикий зверь, готовый в любой момент напасть. Дор не то что не видел её такой, он и помыслить не мог, что хрупкая девушка была способна источать такую ненависть, не произнося ни слова.
Людус встал между ними, хлопнул в ладоши и растянул свою нелепую гримасу.
– Ты, должно быть, Айна? Мне про тебя рассказал Реко. Как я рад, что нашёл твой клуб – да хоть какой-нибудь клуб! Я думал, всю жизнь буду молиться Людусу у себя в комнате, пока все спят. Ах, да… Людовик. А с этим последователем я познакомился по дороге. Мы можем остаться?
Айна переменилась в лице, когда посмотрела на «Людовика»: брови дрогнули, в глазах застыла тоска и жалость, в уголках губ – лёгкая улыбка. Девушка положила руку на плечо демону и повела вглубь комнаты:
– Конечно, Людовик. Ты в первый раз в клубе? Ты будешь в восторге от МФЭС! Правда, все пока заняты. Можешь понаблюдать, а я сейчас подойду, ладно?