Людус бесцеремонно сбросил плащ, отдав его Дору с небрежным «спасибо», с охотой подошёл к одному из экранов, и человек, стоявший за ним, гостеприимно подвинулся в сторону.
Плечо Теодориана больно сжала женская рука.
– А как твоё имя, последователь? – Дор прямо-таки слышал, как скрипят зубы Айны.
– Тео, – отрезал критикарий, заглядывая в тёмные глаза девушки.
– Что ж, Тео, позволь поговорить с тобой наедине. Ты выглядишь… потерянным.
Мужчина сухо кивнул, и они прошли в соседнюю комнату, служившую чем-то вроде кладовой. Как только за ними закрылась дверь, Айна с силой толкнула Дора к стене и подступила вплотную. В полутьме было ещё сложнее разглядеть что-то в её чёрных глазах, но подёргивающиеся брови выдавали клокочущий где-то в глубине страх.
Критикарий усмехнулся то ли с горькой иронией, то ли с облегчением.
– Всё это время…
– Не всё… Может быть, ты этого ещё не осознаёшь, но тебе под силу понять, почему я так поступила. Людус может спасти из самой глубокой тьмы, Дор.
– Он губит твою душу, – холодно вздёрнул брови критикарий. – Вот и всё.
Девушка отступила на шаг, высвобождая Теодориана из своей хватки. Тот сразу опёрся о стену – это должно было выглядеть непринуждённо, но больше было похоже, будто Дор боялся потерять опору.
– И что ты сделаешь? – Айна наклонила голову. – Убьёшь всех нас? Или заставишь других пролить чужую кровь? Ты погубишь свою душу гораздо, гораздо быстрее, Теодориан, – она осторожно подошла к возлюбленному и дотронулась ладонями до его предплечий, будто пыталась согреть в морозный день. – Но… я тебя знаю. Я не собираюсь просить сохранить нашу тайну, позволить жить, как прежде. Я хочу… показать тебе, что такое служение Людусу, а дальше решай сам. Всю жизнь выбор делали за тебя – скажи, разве я не права? Меценаты, семья, даже твой Артэ. Здесь у тебя есть свобода, и я хочу, чтобы ты её прочувствовал.
– Ты такая же, как твой демон – только бросаешь пыль в глаза. Как я должен верить после того, как ты лгала мне?
Айна виновато опустила голову – обезоруживающий приём; Теодориана одолевала любовь на грани с жалостью всякий раз, когда его возлюбленная так делала. Она, конечно, не знала об этом, но уже тогда Дор понял, что проиграл эту битву.
– Забавно… Я хотела сегодня сама всё рассказать тебе. Что служу Людусу несколько лет. И может, даже…
– О, нет, только не говори, что хотела завербовать меня в ваш «клуб».
– Дор, мне известно больше, чем тебе. Служение Людусу спасло меня. И я верю, потому что знаю, что мы оба многое пережили: Артэ Игр поможет и тебе…
– Ты, видимо, совсем обезумела, прячась по этим катакомбам. Ты же понимаешь, что после этого между нами… – произнести это оказалось сложнее, чем Дор думал, – всё кончено?
– Я предполагала такой исход. Но если хотя бы в какой-то момент твои чувства ко мне были искренни, дай мне шанс, позволь показать, что скрывается от твоих глаз, а затем делай, что сочтёшь нужным. Ну же, Дор, разве ты привык слепо следовать догмам?
– Замолчи! – однако Айна выглядела такой присмирённой, почти беспомощной, маленькой, что Теодориан тут же осёкся и подошёл к ней совсем близко, так, что кончик его носа почти касался её лба. – Один шанс. Если решу сдать вас – меня ничто не остановит.
Айна кивнула с глубокой серьёзностью, что совершенно не шло её несколько детской наружности. Теодориан провёл губами в дюйме от её лба, но в последний момент остановился. Глубокая рана от предательства пузырилась солью оставшейся любви.
– Мне нужно в храм, – мужчина похлопал возлюбленную по плечам. – Со вчерашнего дня там не появлялся.
– Разве вчера хоть кто-то был в храме? – усмехнулась Айна.
На мгновение Теодориан с недоумением посмотрел на подругу.
– Ах да, день Касания…
– Не поняла, ты забыл, что ли? Самый важный день в году, столько планов строил…
– Я был занят другим.
– Чем же?
Дор не собирался отвечать; он хотел лишь смерить Айну красноречивым взглядом, но в этот момент в комнату вбежал Людус.
– Айна… В общем, ты должна это увидеть.