– Я не собираюсь выслушивать этот бред по второму кругу.
Теодориан бросился к двери, но, когда дёрнул за ручку, понял, что оказался взаперти. Попал в ловушку. Сзади звякнули ключи.
– У меня есть предложение более продуктивное: позволь искупить вину за годы разлуки. Ты хочешь власти, признания – того же хочу и я. Сдав меня, ты лишь перелетишь из железной клетки в золотую. Недальновидный шаг. Служение Людусу открывает нам, пойманным в клетки прирождённым правителям, дорогу в светлое будущее… Тео, ты даже не представляешь, какое влияние игры оказывают на людей. В руках тех, кто готов повести за собой толпу, такая сила может повернуть ход истории. Вот это амбициозно, да?
– И вновь ты второй человек за день, который предлагает принять вашу грязную ересь.
– Необязательно принимать её, чтобы пользоваться её дарами. Думаешь, все меценаты Шести искренне обожают своих Артэ? Многие и в храмах-то не были с тех пор, как те достроили. А Людус – такой же Артэ, никто не убедит меня в обратном. Иначе у него не было бы столько последователей спустя век гонений.
Теодориан бессильно уронил ладонь с позеленевшей от времени ручки. Это не было похоже на весёлого Корнилия, которого он когда-то знал, но ещё больше это не было похоже на всё, что прежде критикарий слышал о Людусе. Власть, управление людскими умами, богатство и процветание, влияние на саму историю? Почему до сих пор никто не говорил об этом аспекте служения Людусу? Потому что всё это вымысел сумасшедшего еретика… или неудобная правда? В конце концов, ни один Артэ не заслужил такой судьбы, как Людус. Не потому ли, что он оказался слишком силён для этого мира и других Артэ? Не потому ли…
– И чего ты от меня хочешь? – как можно жёстче произнёс Теодориан, чтобы не давать слабину при брате, но также отгоняя шокирующую мысль, которая почти проникла в голову.
– Для начала: чтобы ты самовольно принял решение. Сдашь нас – ответственность за наш провал будет только на мне, за данный тебе выбор. А ещё… я покажу тебе свою ЭИ…
– Нет, пожалуйста, хватит! Я наигрался. Дай хотя бы день перевести дух.
Корнилий согласно махнул рукой и бросил ключи на стол.
– В играх мы вольны сами решать, как поступить, – он говорил это больше себе, – только плохие игры заставляют идти по конкретному пути, а жизнь – не дурная игра. Этим Людус и отличается от остальных, и я хочу, чтобы ты усвоил хотя бы этот урок. Иди, и пусть всё, что ты сделаешь, будет исключительно твоим выбором.
Дор молча схватил ключи и вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Он не заметил, как оказался на улице, по дороге к дому. Осознав это, Теодориан остановился. Разве не должна была Айна окликнуть его ещё в клубе? Может, она пыталась, но критикарий был слишком поглощён бурей мыслей. Стоило столкнуться с запрещённым служением, пропало всякое душевное равновесие. Быть может, Корнилий прав, и служение Людусу меняет человека…
***
Дома критикарий испытал небывалое облегчение. Словно в прошлом остались и Людус, и Айна с Корнилием, и клубы, и странные устройства с эфирием; не было тайного подполья еретиков и оказывающих влияние на разум практик. Всё это было лишь наваждением… Да, стены ставшего уже родным дома дарили уверенность, что ничего не пошатнёт нынешнее положение вещей.
Затишье оказалось недолгим, хоть оно и разрешилось неожиданным для Теодориана образом. Он давно отвык от подобного: по телу пробежались иголки, дыхание спёрло… Это было оно. Вдохновение. Теодориан вынашивал мысли о рукописи больше года, но какого-то оформленного сюжета у неё не было; это должна была стать история о критикарии, от которого отвернулся родной храм, но после череды испытаний главный герой возглавлял этот самый храм.
Теперь же стало очевидно, что нужно рассказать… о Людусе! В своё время Габриэль Микадорий прославился именно благодаря рассказу о практиках ныне изгнанного Артэ, и до сих пор одно упоминание «Фигур на доске» вызывало волнения в беседе образованных людей. Однако Микадорий был лишён того, чем судьба наградила Теодориана – сошедшим с небесной обители Артэ и связью с еретическим подпольем. История Теодориана Регана не будет выдумкой даже на самую крохотную крупицу, она будет пропитана реальными рассказами и случаями.
Дору еле удалось донести эту будоражащую идею до кабинета, где он незамедлительно записал её в тетрадь, размашисто перечеркнув при этом все предыдущие записи.