Даже забавно, что другие пеклись о его совести больше, чем он сам.
– Зачем было убивать Лэйквью? – ворвалась Айна.
Она уже освоилась в новоиспечённом штабе революционеров – семейном особняке Реганов. В первый раз оказавшись здесь, девушка опасливо косилась на портрет отца семейства, ныне кормящего червей вместе со всеми старшими братьями. Они не были даже шестерёнками, вся их роль заключалась в том, чтобы убраться в нужный момент.
Айна уже спрашивала, пусть и осторожно, о Жанне Бастилии: соседки утверждали, что в квартире была возня и не могла Жанна убить себя. Не так. Но тогда Айна подбирала слова. Она не пришла на торжественное открытие Храма: собственный брат запер её, узнав, что она поклоняется демону. Айна явно винила себя за то, что не погибла со всеми. С Теодорианом… Корнилию была чужда романтическая любовь, поэтому он так и не понял, была ли она у Айны с братом и, если да, то насколько странная, учитывая, что они избегали друг друга.
Айна погоревала и перестала. Всё-таки она была знакома с правилами большинства экранных игр: если потерпел неудачу, начни сначала, будто ничего не было. И попробуй новую тактику.
– Лэйквью… – лениво, не под стать тону разговора, протянул Корнилий, теребя нитку на локте. – Джон… Да, из него мог выйти…
– Хотел присвоить себе его идею?
– Нет. Я ценю его труд: восстановить рукопись Теодориана и добавить в неё элемент игры. Если бы весь его замысел заключался только в этом, он всё ещё был бы с нами. Но эта идея с объединением сфер влияния Артэ… Сейчас это некстати.
– То есть ты убил человека за то, что он «некстати» верил в лучшее?
– Вера в лучшее ещё никогда не давала плодов, в отличие от чёткого планирования. Мне стоит больших усилий направлять мысли толпы в нужное русло, и я не могу позволить, чтобы светлые мечты одного человека встали у меня на пути.
– А ты не один человек? – честно, Корнилию хотелось ответить «да». – Почему твой замысел стоит всех жертв?
Айна нависла над Нилом, скрестив руки на груди. Когда всё началось, собравшиеся последователи согласились, что Корнилий Реган будет их лидером. Сын состоятельного банкира, пусть и младший – такие связи могли оказаться полезными и в нужный момент открыть правильные двери. Так, собственно, и случилось: именно Нил подал прошение наместнику об открытии Храма, и теперь, провозгласив себя новым наместником – так как прежний погиб с остальными в пожаре – отстаивал интересы последователей Людуса.
Им нужен был тот, кто поведёт за собой; они слишком привыкли прятаться и смиряться с судьбой. Корнилий был готов принять на себя эту ношу, даже если это стоило ему тяжёлых решений. Однако Айна, видимо, разгадала, что лидер не только встаёт на защиту, но и распоряжается необходимыми жертвами. Таинственная дымка, которой был окутан образ Корнилия, тут же спала, и девушка не боялась сомневаться в своём наместнике.
– Ты же понимаешь, что мечта об объединении последователей всех Артэ невозможна? Я должен заглядывать в будущее, но живу я настоящим и делаю то, что логично для настоящего. Вот и всё отличие.
– А знаешь, что мне кажется? Своими действиями ты добьёшься того, что на нас снова откроют охоту, как сто лет назад. Люди уже боятся нас.
– В отличие от «ста лет назад», нас боятся не власти, а слабаки, не способные найти место в новом мире. Будь я последователем Скульптрия, они всё равно называли бы меня тираном.
– Так если от формы не меняется содержание, может, им ты и стал?
– Солидарна с мнением слабого звена?
– Не могу тебя понять. Ты говорил, Жанна слишком безумна и может стать помехой – как мерзко это звучит! – на пути принятия нас обществом. Но то, что ты позволяешь теперь: грабежи, поджоги, самосудные казни – разве это не приведёт нас к концу гораздо быстрее?
– Есть безумие управляемое, а есть – хаотичное, – отрезал Нил. Айна подобралась слишком близко к его рычагам управления, а никто не смел этого делать. Да, он распоряжался, какая группа пойдёт грабить книжную лавку при храме, а кому придётся отсидеться – это должно было оставаться его тайной. Айна подавала надежды, но, увы… – Хаотичное безумие нужно пресекать. Так же как есть люди, к чьим идеям мир ещё не готов, и те, кто откровенно вставляет палки в колёса. Если ты понимаешь.