I?
Корнилий дал этому человеку больше, чем тот когда-либо заслуживал. Для блёклой фоновой помехи стать одним из первых испытуемых инновационной формулы от гениального доктора – нечто над высочайшей честью.
Главное – Корнилий дал ему цель, что-то, чего он не мог себе позволить прежде. Бежать от неизбежного в надежде на светлое будущее для своего ребёнка – не цель, это инстинкт, равный животному. Наместник не помнил даже имени этого человека, но какие-то обрывки его жизни порой долетали до сознания: «… они убили их… даже малыша…». Спор. Подопытного серии №1.0 лишили семьи собственные братья по вере, а не те, для кого он сам был иноверцем. Боль. Непонимание.
«… Скажи, ты хоть о чём-нибудь жалеешь? – Да. Что мы не начали всё это раньше». Последние слова, которые подопытный услышал от Даны перед тем, как его разум безвозвратно – что неизбежно должно было произойти с тем, кто носил номер 1.0 – поглотила субстанция доктора Марро. После этого подопытный ещё иногда выкрикивал неразборчивые реплики, но всё реже.
Доктор Марро работал крайне проворно, и тем не менее идеальной формулы удалось достичь только к серии №3.16, а сколько людей пролегало между каждой цифрой – оставалось тайной для всех, кроме самого доктора. Крики, трещины на стенах, пузырящаяся пена изо рта, узкие зрачки, учащённое дыхание.
Сначала Корнилий перестал видеть, слышать «людей» в лаборатории. Спустя время это стало происходить и за пределами душных зелёных стен. Лица размылились, голоса слились в какофонию, нужды и желания стали не больше, чем потоком, который можно было направлять умело расставленными камнями.
В Тормантских Землях ходила сказочка о Правителе времён войны: это после него было решено не делать главой огромного государства девятнадцатилетнего мальчишку. Эон, хоть и отравил страну разрухой, оказывается, сам сходил с ума на своей должности. Не поглощённый силой, а убиваемый ею; история о Пятьсот Шестьдесят Шестом полна трагедии для торманцев. Интересно, Правитель тоже перестал замечать перед собой даже толпу, а видел лишь смутное пятно, и это так напугало его? Потому что если таково было понятие трагедии для жителей Земель, они сами поставили себя в проигрышное положение. Корнилий этим наслаждался.
Торманцы проиграют, да. Под знамёна Первого Единого наместника вставали толпы. Никто не объявлял о войне, в один день все просто… узнали, что Сурима готовится к ответному нападению. Тысячи принимали сыворотку, затем облачались в громоздкую металлическую броню с экраном и шли к проливу. Возмездие последователей Людуса смешалось с возмездием страны: как игрокам перекрыли воздух внезапно и ни за что, так родную Суриму задушила пята властолюбцев с большой земли. Негодование и жгучее желание вернуть отнятые счастливые годы роднило каждого независимо от веры в Артэ.
Усмирённая, но никуда не пропавшая ненависть, сломанные рамки морали, бешеный слепой бег в поисках смысла, который кто-то когда-то пообещал. Корнилий по-прежнему считал себя перерождением Людуса, но осталось ли на острове хоть что-то от Артэ Игр?
На это можно ответить только одно: а почему нет?
Возможно, я есть в каждом из вас.
Конец