– Мы можем поговорить? – еретик развернулся и чуть не врезался в подгонявшего его критикария.
– Завтра будем разговаривать. Стану я тратить на тебя драгоценные часы сна, отребье.
Дор толкнул еретика в плечо, однако тот и не думал сопротивляться. Он послушно вернулся в свою «тюремную камеру», только с помешательством тёр запястья.
– Завтра… да, до завтра можно…
Теодориан покачал головой. После всего случившегося в нём проснулась даже какая-то жалость к этому умалишённому.
IV
На следующее утро Дор постучался, прежде чем войти, – впрочем, он тут же задумался, зачем сделал это, если шёл к преступнику и сумасшедшему. А затем с той стороны дёрнули ручку, и критикарий понял, что постучал к тому же в запертую им самим дверь. На груди ведь висел ключ, о котором Дор почему-то забыл… «Видимо, прошедшая ночь совсем меня измотала, – вздохнул он. – С трудом верится, что говорю такое: сдам этого еретика и отпрошусь в отпуск, буду целыми днями писать свой опус».
Войдя в комнату, Дор отшатнулся, быстро заморгал, а затем нахмурился. Он был уверен, что вчера еретик был в потрёпанной рубашке и старых штанах, с взъерошенными длинными волосами. Сейчас же на голове у него красовалась стильная причёска – завитые локоны, высокая чёлка, – да и сами волосы стали ярче. Наряд же… Бледно-розовая полупрозрачная блуза, корсет подозрительно женского кроя с цветочной вышивкой, облегающие кожаные штаны и высокие сапоги… Такой одежды отродясь не было в этом доме! А если отступник украл её, то как и когда?
– Откуда у тебя… это? – выплюнул Дор, указав прежде всего на неприлично яркий корсет.
– Сделал, – улыбнулся еретик. – За ночь сил прибавилось, освоился, вот и получилось.
Теодориан закатил глаза: он и забыл, что этот умалишённый считал себя Людусом.
– А ночью как выбрался из комнаты?
– Просто вышел.
– Было не заперто?
– Не знаю. Я не обращаю внимания на такие мелочи.
– Ну всё, хватит. Кончай этот маскарад. Твоё имя?
Еретик посмотрел на Теодориана даже как-то жалостливо и похлопал по плечу. Дор проследил за его рукой с нескрываемым отвращением.
– Неудивительно, что ты мне не веришь. Я говорил им: раз в год – это мало, люди достойны более частых встреч. Ну… что бы такого сделать, чтобы доказать тебе? У меня была мысль превратиться в тебя, но, боюсь, второго перевоплощения я не выдержу. А! Могу вот…
Еретик развёл руки, и между ними плавно поплыла колода карт, подпрыгивая и переворачиваясь, как фигурки на карусели. Теодориан лишь скривил рот.
– Убери это сейчас же. Ещё раз достанешь – прибью на месте. Последний раз спрашиваю: кто такой, как зовут?
– Хорошо, а если так…
Иноверец сел на корточки и сложил пальцы домиком. Сначала ничего не происходило, и Теодориан уже хотел прервать этого полоумного грубым пинком, но тут в воздухе сгустился лиловый туман, и в следующее мгновение Дор увидел… персонажей своей книги. Тайная рукопись, о сюжете которой не знала даже Айна. Перед Теодорианом абсолютно точно стояли маленькие копии его героев. Они двигались именно так, как представлял Теодориан; были одеты так, как он описывал. Критикарий раскрыл рот и сделал неуверенный шаг к еретику. Фигурки персонажей поклонились друг другу, произнесли:
– Сегодня.
– Свершится.
И испарились. Теодориан ещё несколько секунд смотрел на место, где они только что стояли.
– Как ты… – он протёр глаза кулаком. – Сделай это ещё раз!
В ответ – смешок. Дор поднял глаза на еретика и натолкнулся на его взгляд, покрытый той же лиловой пеленой. Только сейчас критикарий заметил, что глаза у еретика были бледно-сиреневого оттенка. Теодориан знал, что у людей такое бывает, но после увиденного…
– Так ты и правда?..
Людус кивнул.
– Пожалуйста, не веди меня к жандармам.
– Не бу… – пелена очарования спала, критикарий нахмурился сильнее прежнего. Теперь не было сомнений: перед ним сидел демон-Артэ! Опасное существо, которое чуть не заманило критикария в свои сети. Лучше бы это был обычный еретик.
– Теперь ты готов меня выслушать, Теодориан?
– А что тут слушать? Надо… – Дор закусил губу. Охотник из него был так себе, если он чуть не выдал жертве свои планы.