Ветер стал более свежим с приближением холода. Осень и орки наперегонки гнались за южным увядающим теплом, но осенние унылые морозы пока что были быстрее. Иногда Клык смеялся.
— Эй, ублюдки, совсем как люди стали! — подбадривал командир, изредка он делал это по-своему. Их командир был самым похабным орком во всем войске, иной раз славился даже тем, что проводил с человеческими пленниками ночи, выбивая из них крики, то ли боли, то ли уродливого удовольствия.
Орки бежали, что было сил. Их выносливость конечно не превосходила человеческую. Орки быстрее бегали на коротких дистанциях, но когда речь заходила о длительных переходах, то марш людей был недосягаемым искусством для серокожих. И все же они бежали, самые живучие из своего племени, пережившие самую ужасную в истории этого мира войну, они бежали прочь от ужаса, уже не звучали победно трубы и рога, не раздавались барабаны. Они слышали лишь своё бешенное дыхание, разрывающее легкие и голову.
Ночью они падали и ненадолго умирали. Но оживали, когда чуткий хищнический сон оканчивался. Поднимались, наспех перекусывали тем, что ещё оставалось, и бежали вновь. А потом наступили яркие солнечные дни. Прекрасные иссиня-черные небеса, навеивающего насыщенные воспоминания об их родных лесах, о буйствующей зелени, обжигающем песке пляжей.
Вскоре были достигнуты приграничные края. Отряд бежал по дороге, по краям которой стояли высокие вытянутые кипарисы, а по обе стороны бескрайнее поле, усыпанное сиреневыми цветами. И вдруг они остановились.
— Нет… это не люди… — в тревоге зашептал командир, стало так тихо, ужас убил всех звуки этого прекрасного дня, и орки слышали дыхание друг друга, — что же двигает их…
Менее опытные орки, ещё не отточившие свое чутье, лишь дожидались того, что уже видел их командир. И внезапно на горизонте холмистого поля показались бегущие кости. Скелеты неслись прямо на отряд. Их было много, несколько десятков, на них были местами доспехи, а в руках у них сверкали мечи. Что-то вновь вселилось в них, что-то двигало ими, быть может жизнь, не другая, не из этого мира.
Выстроившись цепью, орки приняли на себя удар. Скелеты бросились на них, не опасаясь быть пораненными. Бой был проигран в первые же секунды. Чудом увернувшись от скелета, Клык нанес ему удар по голове, но оставшиеся ребра с конечностями все ещё стояли на ногах и уже пытались достать его мечом, тогда мощный удар ногой проломил рёбра, которые упали на землю, руки и ноги продолжали шевелиться. Клык ненадолго очнулся и увидел, как скелеты протыкают клинками трупы его серокожих соратников. И тогда черепа стали поднимать и устремлять к последнему орку свои пустые черные глазницы.
Клык бросился бежать. Так быстро он не бежал в своей жизни.
Не самый сильный, не самый ловкий, быть может не самый тупой, орк по имени Клык, сын своего отца, бежал от зла, какого ни он, ни его предки не видели. Смерть стала живой. Среди джунглей, родных ему, встречались разные твари, в том числе и демоны, но никогда он не видел оживших останков.
Он добежит, он уцелеет. Гигантскими усилиями, он преодолеет собственное тело и возможности будут расширены.
Его дети услышат рассказ о далекой северной стране, населённой бледными, похожими на орков, существами, чьи кости восстали, чтобы мстить непрошенным гостям. Тогда Клык подумал, что потомки его увидят уже совсем иной мир.
Сладкая грусть
Взрыв тьмы породил не только покой мертвого короля. Внутри все ещё оставалась пустота.
Месяц сменял другой. Королевство людей восстанавливалось. Грянула тяжелая зима. Остатки орков ушли за горы, рыцари преследовали разрозненные отряды серокожих, затерявшиеся среди заснеженных равнин, жестоко расправлялись с ними. Зимняя бойня дала пышный урожай для мрачного жнеца. Но холода ушли. Люди вернулись в свои города, в свои поселения. Пашни засеяли вновь, в храмах снова раздавался колокольный звон.
Но ужас не покидал истерзанную землю.
Под жарким солнцем, в мареве лета восстали из могил своих мертвые. Они собирались в огромные толпы и шли, истребляя всех живых. Так опустели многие города юга. Страх овеял королевство. Коронованный в самом главном соборе севера новый король, избранный лордами, повел освященное воинство на южные земли, чтобы огнем истребить нечисть.
В эти несчастные времена расправил тени своих крыльев мертвый король, обитавший в бывшей столице, за её гигантскими белыми стенами, покрытыми черным туманом, в развалинах, оставшихся от колоссального дворца. Когда-то мертвый король был человеком. Когда-то он бродил под обрушившимися ныне сводами этих залов, роскошь которых обрела зрелый шарм в своем разрушении, когда-то он любил девушек, что жили здесь, когда-то лично увел короля с его дочерью из этих покоев, ныне усыпанных пеплом. Теперь он перебирал воспоминания, покручивая их, наслаждаясь ими, будто то были песни, сложенные им самим.