Одним днем, или ночью, в вотчине мертвого короля время не течет, он подозвал к себе преданную ему душу альвийской девушки, чтобы посадить её в клеть. Магическая ловушка захлопнулась, когда доверчивая сущность, излучая сияние счастья последовала за своим покровителем. Её дух рисовал свой самый прекрасный прижизненный образ, и лишь молвил:
— За что…
— Не надейся, — мертвый король не верил в чужие эмоции, холод небытия почти что стер в нем сострадание, кроме сладкого сострадания к самому себе, более пьянящего и вкусного, нежели любое вино, даже самое лучшее с далеких южных стран, что он пил, ещё будучи живым.
В последующие часы мертвому королю снова вспомнились дни его беззаботной юности, проведённой в походах, в которых он участвовал в осадах, добычу в них получали богатые лорды, при одном из которых он надеялся стать кем-то, вспомнилось, как он, проезжая в одиночку по землям отдалённого восточного поместья близ границ королевства, смотрел на большой замок, за окнами которого чувствовал покой и уют. Вспомнилось, как мечтал оказаться за этими каменными стенами, согреться у камина, зарыться в белоснежные одеяла, среди белоснежных подушек, и видеть лишь свет из окна комнаты в полумраке утра.
"Давно я не был человеком… давно не вкушал человеческих простых наслаждений," — думал мертвый король, слегка играя тенями своих несуществующих крыльев, а затем резко взмахнул ими, обернувшись черной тенью и исчез в пасмурных небесах.
Тем временем где-то там на востоке старый лорд, хранивший восточную границу от варваров из бескрайних лесов, лежал на смертном одре. Возле него был его верный сын, не раз участвовавший с ним в рейдах по варварским селениям за Великой рекой, по недрогнувшей аристократической маске его лица медленно текла слеза, а губы чуть дрожали.
— Не дай злу вторгнуться в наш предел…
— Обещаю тебе, отец, граница будет нерушимой!
В конце того дня старый лорд скончался. А сын его остался бродить в верхних покоях замка, каменным монолитом возвышавшегося над зелёными равнинами. Там ему и открылась настоящая тьма в лице мертвого короля. В один из вечеров, сын почившего лорда стоял пред окном и смотрел на луну, когда тени углов сгустились, а на белёсом от лунного света полу распустились, словно цветы, гигантские перепончатые крылья. Молодой правитель обернулся и увидел это.
— Я отпущу твою душу на свободу, мне нужно лишь тело.
— Нет! Демон, убирайся прочь! — закричал было сын лорда, но…
Брызнула кровь, и многие окровавленные куски плоти вперемешку с одеждой рухнули на пол.
"Теперь это будет моё… всё моё…" — сладковато подумалось мертвому королю.
В короткий срок владения лорда пришли в упадок. Мертвый король не выезжал в ставку короля, чтобы принести ему клятву, вместо этого он просто развлекался, одевшись в тело убитого юноши, про которого слуги теперь отмечали, что он стал гораздо злее и строже. Приспешники старого лорда принесли клятву верности и продолжили работу на местах.
Осенью прибыл гонец от короля людей, завершившего свой поход против нечисти в южных владениях, где теперь горели в гигантских кострах трупы и кости. Гонец передал письмо, в котором король мягко намекал на то, что отказ от клятвы равносилен незаконному занятию его земли. Но мертвец лишь разорвал гонца на куски в пустой тронной зале, а куски его плоти все до единого пожрал, письма короля никто более не видел.
Время стало течь причудливо. Слуги продолжали работать, солнце все также светило, урожай в этом году был хороший. Но все чувствовали присутствие таинственного зла, и все замечали странности в поведении сына предыдущего лорда. Мертвый король не стремился идеально отыгрывать свою роль, перед слугами он не стеснялся проявлений зверской жестокости, когда он мог выпороть до полусмерти ни за что, и глубочайшей грусти, когда он сидел, недвижим с лицом мрачным, как тьма ночного леса, населённого демонами.
И если внешне, все было весьма тревожно, то внутри этих обыденных дней для мертвеца все было прекрасно. Он вновь наслаждался лаской солнечных лучей, он спал в роскошной постели, гулял по лабиринтам из ровно остриженных кустов, по дубовым аллеям, кормил маленьких белочек и заигрывал с девушками из собственной прислуги, всякий раз получая то, чего хотел. Мертвец не звал гостей из соседних владений, а также не принимал королевских чиновников.