Настоящая же мгла безумия охватила однажды утром саму столицу. В то утро, выйдя на балкон своей виллы, командир увидит чернеющий сгусток в небе. Внутренний дьявол тихо молвил, что это величайшая беда из всех, что этот орк когда-либо узрит. Чувствовалось это ещё раньше. Взгляды людей изменились, словно пророческий шепот разносился ветром по дремлющему городу. Повеяло страшной смертью.
Пора была бежать.
— Командир? — серокожий воин уже стоял за спиной, готовый выполнить приказ.
— Созывай наших и срочно уходи из города. Мы возвращаемся в джунгли. Это конец.
— Да, вождь, но… — они были вместе давно, и потому воин позволил себе вопрос после приказа, — неужели это конец? Ведь наступление в самом разгаре.
— Верь моему чутью, воин. Это конец, — и воин поверит, ведь чутьё, это главное качество, по которому орки избирали своих вождей, ибо удача была превыше храбрости и красоты.
В следующем же часу на виллу нагрянул стремительно и лорд, шеф всех перебежчиков, и теперь разбегающихся кто куда.
— Молю тебя, возьми меня с собой, в этом мире для меня не осталось ничего!
— К чему джунглям такое ничтожество, как ты? — командир и раньше слабо скрывал своего презрения, а теперь даже упивался им, но вдруг одна из нитей души дернулась, — Но, постой… у тебя, кажется, была дочурка?
— Мой бриллиант, красота этого мира воплотилась в ней, да… но к чему ты спрашиваешь?
— Давай её сюда, и тогда можешь идти вместе с обозом, тебя не тронут.
— Мою… дочь? Мою… зачем же?
— Решайся быстрее, человек, или я велю вышвырнуть тебя и забыть твоё имя.
— Бери, бери, о ужас, бери все, и её тоже, — в расширившихся глазах его запылал огонь самого мерзкого жизнелюбия.
— Отлично, приведи её сюда.
Но когда лорд и его ближайшие мрачные рыцари привели девочку, кутавшуюся в синий плащ, их неожиданно перебили серокожие молодцы, а командир орочьей стражи получил в свои руки наконец такое сокровище, о котором ещё никогда не думал.
Сперва она впала в ужас. Крик сорвался с её губ при виде учинённого побоища, но командир приподнял лезвием секиры её подборок и рукой сорвал капюшон. Из-под крутого серого лба на девочку устремились холодные глаза другого мира, девочка притихла; изворотливый человеческий ум начал судорожно вникать в правила новой чудовищной игры.
Яростно забренчал орочий четырехструнный инструмент. Это направление музыки было популярно среди серокожих солдат, быстрые ритмы, под которые даже не понятно, как танцевать, они просто слушали их и неистово качали головой. А каравелла плыла. Это был купеческий корабль, какой ходил из южных городов до диких побережий, и однажды командир стражи купил его. Он всегда мечтал иметь свой собственный корабль. И наконец пришел момент для путешествия, хотя он и не ожидал, что оно будет именно таким. Иммигрантская струнная песня ревела, пока волны дробились об нос корабля.
— Вы не тронете меня? — спросила девочка, подойдя к краю борта, с которого командир всматривался в уменьшающийся силуэт столицы, который в одно мгновения вдруг покрылся черным куполом.
— Дьявол…
— Что сотворили наши боги? — ужас прошелся незримой волной по миру, эхом была ему эта фраза крошечного существа.
— Я расскажу тебе позже, девочка. И нет, не беспокойся, я не трону тебя. Мы орки, в отличие от людей, не жестоки без причин, а прихоти нам неведомы, — командир говорил в своей властной манере, не глядя на собеседника.
— Но зачем тогда вы взяли меня с собой? Не ваша ли это прихоть? — девочка пыталась говорить аккуратно.
— Нет, — и тогда он повернул голову и бросил один серьёзный и беззлобный взгляд.
"Благородное желание не есть прихоть," — добавил про себя командир.
Спустя несколько недель корабль прибыл к диким берегам. Девочка выбежала из каюты на палубу и увидела. Под ярким солнца рассыпавшийся по берегу свет, то был песок, и застывшая темнота, то были дикие джунгли.
— Родина, — коротко изрек командир, и, впервые при ней, улыбнулся.
Взгляд девочки застыл на этой улыбке, казалось бы, представителя другого мира, но такой понятной для неё. Она потеряла свой мир, и с большой теплотой представляла, что чувствует этот орк, который в свой мир вернулся, после, быть может, тяжелых испытаний войны.
Дом орочьего командира напоминал человеческий. Он и был человеческим на самом деле. Когда пробудившийся Путь силы поднял восстания по всем джунглям, командир, тогда ещё приказчик, снарядил корабль для своих бывших хозяев и позволил им с миром уплыть. А здешние рабы, собиравшие плоды в садах, избрали его вождем и продолжили служить, собирать плоды, а кто-то и приторговывал ими. Командир умел организовать хозяйство, а орки привыкли к старой размеренной жизни собирателей плодов, которым теперь жилось ещё лучше. Пели они свои тягучие орочьи песни и трудились в поле, а вечерами у костров устраивали дикие пляски.