В колониальном стиле, с аллеей из пальм, что вела к парадному входу, этот просторный двухэтажный дом поглотил в своей прохладной тьме прибывших. И девочка ощутила, что все не так уж и плохо, несмотря на все её страхи.
— Что теперь будет со мной?
— Ты будешь жить у меня.
И они стали жить.
Жизнь здесь текла размеренно. Под ярким солнцем, вдали от войны. Поначалу девочка лишь сидела в своей комнате, мучаясь от жары, к которой, казалось, невозможно было привыкнуть. Но время текло, и она стала постепенно жить этой новой жизнью, она брала арфу вечерами и играла свою песню. Щебетание птицы, которую переместили из одной клетки в другую клетку. Орк наблюдал.
"Ты в моих руках… но что это за руки?" — Он отошел от приоткрытых дверей в девичьи покои и посмотрел на свои большие серые ладони, в которых некогда он держал секиру, которые без конца покрывались мозолями и стали гладкими от тяжелой работы.
Иногда девочка целыми днями лежала, а по её щеке тихо сползала слеза.
— Что ты хочешь? — спросил орк, подойдя незримо.
— Мне не ведома настоящая жизнь… — говорила девочка.
— Какая ещё жизнь?
— Скажите, вам действительно интересны переживания человека? — она приподнялась на диване, — Вы, орки, чувствуете то, что чувствуем мы?
— Конечно, — живо воскликнул орк, — мы, орки, переживаем и радость, и любовь, страх и ненависть. Среди наших родных джунглей мы испытываем свои души и тела, и проживаем жизнь, крепкую и насыщенную, как хороший ром!
Девочка засмеялась.
— Почему же я здесь? Неужели я привнесу что-то в вашу жизнь?
— Привнесешь. Только живи. Чего ты хочешь?
— Я хочу увидеть юг.
— Юг? Но мы и так на юге. Куда южнее?
— Нет… — она опустила взор, будто немного устыдилась своих желаний, — южные города. Я слышала, она прекрасны.
Но орк отвернулся и в своей задумчивости ушел, оставив разговор не оконченным. В комнате будто повисла серость орочьего духа, и девочка ощущала это, чувствовала, как хрупка она сама в этой серой силе, которая создала для неё маленький мирок, ограничив тем существование.
Можно было подумать, что он её ни за что не отпустит. Зачем? Орк прибывал в покое, он был хозяином собственного цветка, птицы в клетке, которая щебетала для его увеселения.
Время текло размеренно. Командир стражи вновь занялся хозяйством. Работающие на него орки все также собирали плоды деревьев, принадлежащих ему, а он руководил возведением все новых садов, расчисткой джунглей. Из столицы орк привез с собой множество книг, в том числе, посвященных земледелию. Он старательно изучал их, и заметил как-то, что какой-то книги не хватает. Это было литературное сочинение, которое он взял забавы ради. Незаметно подкравшись к покоям, он вошел вечером, когда девочка дремала, и обнаружил, что книга была подле неё.
"Какая прелесть," — подумал орк.
С тех пор девочка брала книги. А потом и вовсе спросила, может ли она ими пользоваться. И, разумеется, орк позволил ей.
Дочка покойного лорда расцветала на глазах. Она играла с каждым месяцем все лучше, цитировала стихи и занимала орка рассказами, вычитанными ею из романов. Для орочьего хозяина открылся целый мир, ведь он читал с трудом, не любил это дело, тратил время только на техническую литературу, которая помогала ему в хозяйстве. А теперь у него был неисчерпаемый кладезь сказок, уносивших его в далёкие миры, в которых он так и не побывал. Орк узнал о пределе альвов, об их ледяном королевстве, о рыцарских подвигах, о прекрасных дамах, славившихся красотой, о первых человеческих королях и их деяниях.
Человеческое щебетание отражалось в звериных орочьих глазах.
И однажды случилось нечто.
Орк сдался. Пение прошлось по струнам его души, он сам уже был подобен арфе, на которой девочка играла, создавая в его доме атмосферу, которую невозможно было раньше представить. В какой-то момент орк понял истинную силу человеческого мира.
В одно утро он подошел к ней, когда она стояла на балконе, созерцая море.
— Видишь тот корабль?
— Да, красивый, должно быть он видел далёкие города и страны…