И вот, наконец, он укрылся в одном из ущелий, что испещряли ледяные пики альвийских хребтов и там принял облик своей, более напоминающий человека, бледная кожа его, натянутая поверх костей внимала свечению далёких башен высоких альвийских дворцов, над которыми висели в воздухе светящиеся кристаллы.
"Магия… могущественная альвийская магия," — с восхищением подумал король.
И тогда альвийская душа, что хранилась в небольшой клетке, оставшейся в шатре, возникла пред ним как образ молодой альвийской девушки с утонченными чертами.
— Ты не можешь создавать себя слишком далеко от клетки, но скоро я вернусь, — в этих словах короля мелькнула особенная ласковость.
— Прошу тебя, не иди дальше, — умоляла душа.
— Но почему? Ты уже давно не охраняешь эту грань, а это царство уже давно не твое, ты принадлежишь только мне, — и король ухмыльнулся.
— Тебе не стоит делать того, о чем тебя просили ужасные демоны. Умоляю тебя! Это разрушит наш мир!
— Ах-ха-ха! Ты все время при мне, но так и не смирилась с тем, что я уже стал частью этого разрушения? Посмотри на меня, я давно мертв. Нет правды в том, чтобы жить в гниющих империях этой планеты. Мы превратим все здесь в пыль, и ветра унесет её, мы сможешь дышать свободно…
— Свободно? Но ты уже можешь делать все, что хочешь! — вновь жалобно взмолилась душа, — какие ещё ощущения тебе нужны?
— Я лишь тогда буду ощущать себя свободным, когда ни одного живого человека не будет в этом мире, и каждая душа будет порабощена. Планета умрет! И владыки потока подарят мне эту жемчужину пустоты, я выращу её для нас с тобой. Вот увидишь, — последние слова мертвый король произнес мечтательно.
— Они не подарят тебе мир, они отнимут у тебя все!
— А я и рад этому! — король насмехался над всем происходящим.
— Нет, молю… — образ стал лить слезы и развеялся.
— Не печалься, — грустно произнес король, веселье которого развеялось вместе с образом порабощенной им когда-то души.
Но вот он поднялся и вышел из ущелья.
Бесконечные поля и дворцы над ними, белые, как человеческое небо над западной империей. Синий день здесь освещал выравненные снегом равнины. Дворцы стояли все плотнее к и скученнее к самому большому, что был подобен торосу льда, ровно восходящему к самой луне, столь велико было нагромождение белокаменных башен с их острыми шпилями. Где-то там кипела альвийская жизнь, полная мудрости и легкой радости возвышенного мышления.
Мертвый король в последний раз почувствовал, что ему не важно, как относятся к нему те, кто ему дорог. И это было ещё одним достижением его долгого пути к истинной и бесконечной свободе. Прислушавшись к этому чувству он утвердился в своем решении убить альвийского царя. И, растворившись тенью, умчался в сторону гигантского дворцового комплекса.
Ангел Потока
Пепельная серость.
Где-то в окрестностях павшей столицы королевства, среди полей, укрытых золой…
Лучи тьмы вспыхнули, когда маленький волшебный кристалл в руках Мертвого короля разрезал пространство. Свет в воздухе стал гаснуть. Так началось пришествие Потока.
И Мёртвый король, облаченный в доспехи молодой труп, наслаждался этим зрелищем. Когда-то злые силы подняли его окоченевшее тело из снегов перед границей далёкой волшебной страны, альвийского края. Они насытили его магией, пустили волшебство по его высохшим венам, увлажнив их чарами тёмными, под стать его беспокойной душе, ищущей всеобщей смерти и блаженного разрушения.
"Стоило ли оно того? Столько смертей, столько страданий, смерть родного мира, падение моего народа… стоило ли оно моего спокойствия? Ни о чем нельзя жалеть. Пустота, ты делал это ради свободы, а свобода только в бесконечной пустоте, где ничто ничего не сможет сковать. Нет мира, нет свободы. Умри, Создатель!" — так размышлял Мертвый король, наблюдая вторжение из другой реальности.
Теперь же злой дух торжествовал. Нити реальности плётками хлестали по воздуху, огненными полосами вырываясь из разлома в пространстве. Из темноты другого бытия в этот мир проникали белокожие многорукие твари, отдалённо напоминающие изуродованных людей, они ползли, прыгали, перебегали, карабкались по земле, слизывая грязь, выблёвывая свою черную кровь и оглядываясь огоньками своих красных глаз. А Мертвый король любовался этим, без гордости, но с легким восхищением.
Откуда пришли они? Каковы их цели? Никому больше не должно быть важно. Момент черной истины близок.