Столь чудесных от того, что становятся пустыми.
"Уйдут ли орки отсюда?" — задавался вопросом воин, но понимая, что ответ будет отрицательным, уже готовился к окончательному расставанию с неродной для него родиной.
Отчетливо перед воином вырисовывались картины прежней жизни. Ещё недавно это были столь яркие воспоминания, теперь становившиеся все более тусклыми.
"Уже протухли," — поморщился воин.
Город за огромной каменной стеной, осаждаемый ордами орков, жаждущих крови и плоти. Изможденные жители внутри. Смех посреди океана плача. Изобилие среди морей голода. Беззаботность в центре бури страха. Даже теперь, когда битва была столь близка, гнилой королевский двор продолжал пировать, устраивать танцы и смотреть представления. В полутьме дворцовых залов, придворные играли в свои мерзкие игры.
Но вот, оборона рухнула. Долгие месяцы серые твари трудились, и им удалось сделать пролом в стене. Рыцари отступали к цитадели. Жители бежали, укрываясь в её гигантских катакомбах. Те, кто не успел, образовывали в тесных переулках заторы, там их вырезали, как скот. Улицы города залились кровью, лужи которой были больше дождевых в самый буйный летний ливень, и все это смешивалось с грязью и помоями, во всем этом копошились миллионы крыс. А орки сплошной серой лавиной заполняли город.
В это время воин прорубал путь для короля. Какие-то люди попадались им по пути, но всех лишних воин просто резал, чтобы не мешались.
Тайные ходы под городом, переходы, лестницы.
Сырость, пауки, факельный свет отгоняющий мрак тоннелей.
И вот, наконец они выбрались в свежесть поздней осенней ночи, на берег мелкой реки.
Одинокий воин вспоминал это приятное ощущение. Он вновь никого не спас. Орки пожирают других людей, но не его. За ним никто никогда не угонится. И там вдалеке горел огромный город. Воин больше не тяготился этим городом. Ничто не принадлежит ему, и он никому не принадлежит.
Свобода.
Воин стал ею одержим.
Звезды были такими же красивыми. Ради их красоты, воин готов был вновь и вновь использовать свой меч так грязно, как только этого требует момент.
"И думаю, момент настал…" — взгляд серых ледяных глаз заключал в себе принцессу. И больше никого. Все остальное вдруг стало лишним.
Кажется, принцесса что-то увидела в серых глазах, но боялась сказать что-либо.
В её понимании ужас происходящего был настолько объемным и всепоглощающим, что она не понимала и не хотела понимать его развития, и что может случиться более худшее, чем то, что есть у них теперь. Может она и не была умной, но имела, кроме красоты, некоторую проницательность.
И принцессе показалось, что если она не будет шевелиться именно сейчас, то все обойдется. Она видела это в серых холодных глазах, читала в них, что ей следует замереть, и не двигаться, чтобы не происходило в следующие несколько минут.
Всего лишь несколько минут...
Небо стало сизым.
Мирно спали слуги. Лишь рыцари сидели вокруг повозки, в которой дремал король.
"Но почему ты не спишь?" — воин сощурил глаза, глядя на принцессу.
Лязг металла...
Одинокий воин вырезал всех, кто там был. Рыцари не смогли его остановить, и ни один прислужник не убежал, он истребил всех. Облитый потом и слезами, король на коленях умолял оставить жизнь в дряхлом теле. Корона с отрубленной головы, никому не нужная, покатилась прочь.
А королевская дочь даже не закричала. Уже не было сил кричать. Они стояли на дороге, и воин, слегка запыхавшись, оглядывался на учиненный им разгром, следы резни кругом, побитые повозки, потухший костер и трупы среди высохшей травы. И одна лошадь, которая не смогла освободиться от привязи, остальные ускакали прочь. Отвернувшись, он увидел восход.
Глядя на солнце, воин притянул принцессу за талию.
"Ещё больше свободы для меня в этом новом дне," — сказал себе одинокий воин и улыбнулся, возможно самой счастливой улыбкой в своей жизни.
Предел
День, казавшийся закатом, смотрел в спину.
Пара людей. Одинокий воин и принцесса, спасённая им из города, осаждённого ордами серокожих орков. Теперь они шли, преодолевали большое замерзшее озеро.
— Эй, идем. Давай!
— Куда мы идем?