Склонившись над ним, альвийка грустно и долго смотрела ему в глаза.
— Смотришь, как я умираю, да… — прохрипел человек, — здесь не было ни храма, ни этого мага… мираж. Всего лишь мираж…
Но чужая душа ничего не ответила.
"Принцесса, она где-то там… Нет, нет!" — думал воин, кричал внутри себя. Ему вдруг стало так невыносимо тоскливо.
— Альвы врут всегда про свои края… Зачем вы врете… Врете что нет вашей страны? Зачем скрываете её от странников, от других народов?
— Безопасность, человек.
— Я слышал, в ваших краях летают драконы… белые драконы…
И тогда наконец альвийка едва улыбнулась.
Эта улыбка была последним, что одинокий воин увидел в своей жизни.
Когда человек умер, альвийская девушка встала и посмотрела в сторону заснеженных гор. Там, меж них, мелькнул белый крылатый силуэт.
Последствия
"Да что плохого в этом?" — подумал купец.
Купец видел из окна, как по улице ночного города пробегает кучка людей в плащах. Вслед за ними гнались огромные серокожие орки, в полтора раза больше любого человека, в черных доспехах и с секирами.
Орки вторглись в королевство с юга-запада, перевалили через горы и в ночи вывалились на плодородную равнину. Они прошли через просторные хлебные поля, как нож сквозь масло, разбив три армии, окружили столицу и взяли её после двухмесячной осады. Королевство пало.
"Но исчезло ли?" — задался вопросом купец, который пережил гражданскую войну в королевстве и знал не-понаслышке, что королевство как таковое представляет собой большую ложь. Люди на его юге не всегда понимали наречие, на котором говорят подданые на севере.
Цитадель тем временем осталась осажденной и остается таковой уже полгода. Какое-то время орки истребляли все селения, что им попадались, но позже перестали. Их орда сократилась в два раза с момента начала вторжения, и они стали убивать только рыцарей и высшую знать. С крестьян и купцов они стали взимать налоги меньшие, чем взимала корона. До купца дошли слухи, что в серой орде сменился правитель.
Поглядывая на городские стены, где мелькали серые пятна, купец вспомнил сценку из детства.
— Скажи, отец, а наш город большой?
— Город? Ха-ха… запомни. В этом королевстве есть лишь один город.
И пусть разговор был коротким, купец в свое время смог вытащить из него философию для себя на всю жизнь. Он всегда знал, что есть лишь один город, как есть лишь один путь для него. И лишь одно понимание того, что в его жизни считается серьёзной вещь. Все остальное, кроме серьёзных вещей не важно. Серьёзными были деньги.
Кроме денег ничего.
Где-то там, среди молчаливых домов, людей в плащах поймают, их не убьют сперва, а приколотят к крестам и поставят те кресты прямо на улице, и те будут умирать, а орки будут следить, чтобы никто не облегчил их муки.
Орки жестоки.
Но они не препятствуют торговле, ценят искусно сделанные товары. На удивление, у них крайне деловой характер, практичность в каждом действии. Обнаружив это, купец был очень рад.
Его дело было простым. Он закупал на севере меха, воск и вез на юг-восток, где обменивал на шёлк и специи. И что его радовало больше всего, это то, что орки снесли к чертям все землевладельческие границы, и таможен внутри королевства больше не было. Торговля расцветала быстро, как никогда. Сперва купец возил все сам, но теперь нанял корабль, который плыл на реке, а затем вдоль морского берега посещал южные портовые полисы.
Он вел дело хорошо. И ему теперь нужно было обзавестись семьёй, нужен был наследник, чтобы передать кому-то своё дело, свою растущую торговую флотилию.
Купец отошел от окна и подошел к столу, на котором горела свечка, ровно и спокойно.
Где-то далеко послышались крики распинаемых сопротивленцев, купец отошел к окну, чтобы закрыть его и вернулся к столу, сел за него и стал рассматривать небольшой портрет дочки одного из его более старых товарищей по гильдии. Неспешно купец набил в небольшую трубочку сушенных листьев, новое баловство, вывезенное из земель орков, до того закрытых для торговли с людьми.
Закурил.
С портрета смотрела, слегка повернув голову, молодая девушка с каштановыми волосами, тонкими чертами лица, под стать высокому сословию, и глазами, в которых горела нехорошая искра. Эта последняя черта в образе девушки купцу нравилась больше всего. Себя он считал тоже не совсем правильным человеком, который может мыслить лихо и действовать смело. В короткие прогулки по саду во время пиршеств, ему казалось, что в общении с ней он нашел нечто похожее.