— Ваше величество, я нищий рыцарь без короля. Прошу вас, мой мир умирает… Не знаю даже, что могу сказать вам, но я готов сделать всё, чтобы спасти то, что мне действительно дорого, и потому пришел сюда, ваше величество.
— Так ты хочешь, чтобы я спас твой мир? — подняв глаза, рыцарь увидел почти такого же человека, как он сам, с той лишь разницей, что уши его были заострёнными, а глаза неестественно синими, будто источающими холод, но удивительно приятный, — что ж, человек, здесь нет сил, какие ты мог бы пробудить и призвать к спасению своего мира.
— Ваше величество, неужели альвы не хотят сражаться за мир, в котором они живут, неужели они не знают о том, что серые орды пришли с юга и грозятся разрушить все свободные королевства!?
— Нет, человек. Серокожие не придут сюда. Их убьют голод и холод. И лучше бы им умереть так, чем встретиться с нами, альвами, ибо чужаков мы не жалуем. Но твоя самоотверженность вдохновляет. Моя дочь просила сохранить тебе жизнь. Скажи рыцарь, ты не хотел бы остаться в моём дворце?
И рыцарь посмотрел в сторону, где у одной из колонн стояла в ярком синем платье красивая альвийская девушка, такая же красивая как те простые девушки, каких он встречал на дорогах войны.
Предвестник Потока
Неспокойное зло летало по потокам снежного ветра. Тёмные сущности, кричащие о смерти и разрушении бороздили пространство, сокрушаясь о своей боли, пока в этой белой пустоте не набрели на замерзший труп.
То был молодой воин в доспехах, которого желания изуродованной души привели в этот недоступный для жизни край. Теперь зло позаботиться о нем, наконец-то что-то согреет эту ледяную плоть. И когда тёмные искажения застыли над телом, на горизонте показались синие огоньки. А вскоре непроглядная метель ушла прочь и явились альвы в своих синих одеждах и с заострёнными клинками. Они ринулись вперёд, чтобы прогнать злобные искажения, но те лишь растерзали их тела, разбросав по округе куски плоти.
Ничто не может остановить чистое зло. Только чистое добро, от какового альвы были далеки также, как от звезд, которые так ценили за их холодную красоту. И теперь зло владело молодым воином. Очнувшись, он обнаружил, что возможно вновь жив, хотя до того блуждал во тьме. Он кричал, звал кого-то, но там было пусто, только он и пустота. А теперь здесь было столько всего, снова ледяная пустошь, снова сияние звезд на небосводе долгой ночи.
И одинокий воин побрел назад, к границе королевства.
Лишь взгляд притаившейся вдалеке альвийки сопровождал его, но даже тьма не могла заметить её, так ловко она прятала свою сущность в обоих мирах, ловчее любой кошки.
"Где-то там должна быть земля, где я когда-то родился, там поля, полные цветов, лучи солнца, которое когда-то было милым для меня," — говорил он для пустоты, но злая пустота лишь усмехалась его сентиментальным высказываниям.
На седьмой день пути мертвец увидел, как всадники идут по полю. И те заметив его, обнажили свои мечи. На что воин лишь остановился, лениво ухмыльнувшись. Подойдя ближе, и наведя на него клинок, один из них заносчиво произнес:
— Что ты такое? Нищий, ты мертв или жив?
— Я и сам не знаю, — развел воин руками, а над ним вдруг возникли тёмные крылья, состоящие из тени, искажавшей солнечные лучи, от чего лошади шарахнулись, едва не сбросив всадников.
— Демон!
— Я не демон, и не человек, никто теперь не скажет, кто я… — грустно высказался воин.
— Стойте, — крикнул тот всадник, что был постарше, когда другой уже замахнулся, — мы лорды севера, отправились в это паломничество без охраны и слуг, чтобы доказать богам, что нам действительно нужна помощь. Быть может, они и послали тебя. Светлые ли, тёмные ли, но у богов всегда были странные отношения с людьми. Таинственное снисхождение мы обязаны принять. Поможешь ли ты нам, демон?
— Чего же ты хочешь от меня? — спросил воин, ибо его душа не знала сама, чего желает, и нужен был любой путь сейчас, чтобы понять, чего он хочет в этом новом подобии жизни.
— Наше королевство истязаемо ордами ужасных тварей. Орки, пришедшие с юга, терзают наши земли, убивают людей и топчут урожай. Истреби их племя в наших пределах!
— И что же мне будет за это? — спросил мертвец, но немного погодя, вскинул руку предупреждающе, — нет, постой, не говори ничего, лорд. Я сам возьму своё! — и тогда, инфернально хохоча, он растворился в тёмных искажениях и взмыл в небо, устремившись вдаль, оставив всадников в чистом поле.