— Госпожа моя… — послышался за спиной масленый голос. Словно твой елей, подумала госпожа Джульетта и вздрогнула от мысли о скользкой жиже. Она ускорила шаги по лестнице.
— Его высочество ищет вас.
— Герцог? — она резко повернулась.
Секретарь регента сглотнул и опасливо посмотрел на ближайшего стража:
— Прошу простить меня. Я имел в виду его светлость, принца Алонцо…
Она знала, что дядя ее ищет. Потому и разыскивала тетю. Госпожу Джульетту начинало беспокоить то, как дядя Алонцо смотрит на нее. А еще его постоянные намеки на необходимость тихой уединенной беседы… И ответ тети, когда они разговаривали в последний раз, не избавил Джульетту от беспокойства.
— Нам тоже нужно поговорить, — сказала Алекса. — А пока каждую ночь ставь свечу своей матери. Положись на мать, она защитит тебя.
Все хотели поговорить. Но никто не уточнял когда, а время уже на исходе. Сэр Ричард отплывает с завтрашним приливом и забирает Джульетту. Соглашения подписаны, празднования завершены. Двор ждал, когда она уедет. Это было видно по глазам. Они ждут, когда ее хандра, злость и страдания исчезнут из их жизней.
Тетя Алекса настолько неуловима, что сейчас Джульетта подозревала — она тоже ждет ее отъезда. Герцогиня знала, как Джульетта относится к браку. О ее чувствах знал весь двор, даже те, кто обычно избегал любого знания, предпочитая счастье неведения. Так почему же Алекса отказывается встретиться?
«Если бы только у меня хватило смелости убить себя».
Тоненький, слабый голосок. Ее собственный.
— Госпожа моя.
— Что?
Этот противный дядин секретарь все еще здесь. Похож на ласку, почти лысый, с водянистыми глазами.
— Госпожа, мне кажется…
— Не стоит.
Он бы не решился высказать свое мнение, если бы не завтрашний отъезд Джульетты. В полдень ее уже здесь не будет. Чего ему сейчас бояться? Тетя неизвестно где, и вряд ли она может пожаловаться…
— Где мой дядя?
— В делла Тортура.
— Он кого-то пытает?
Вполне в его духе. Алонцо часто утверждал: он далек от грязи, крови и жестокости поля боя. «Хотя битва намного чище политики». Он пытался убедить всех, что вынужден править. Однако плел интриги и лгал вместе с остальными.
Зал делла Тортура находился на четвертом этаже, под самой крышей. Ниже располагались оружейная и государственные палаты. Поскольку Джульетта на втором, ей нужно преодолеть две лестницы и пройти мимо десятка стражей. И, конечно, каждый из них станет украдкой всматриваться в ее лицо, гадая, что же случилось сегодня.
На лестницах было холодно. Сквозняки трепали французские гобелены, заказанные прежним герцогом. Они изображали знаковые моменты его правления. На первом Марко III в обличье юного бога свергал Вторую республику, его враги злились и негодовали. На втором — свадьба с внучкой хана, которая стала потом Алексой ди Сан-Феличе иль Миллионе. Она приехала с тремя ящиками золота, ларцом черного чая и дюжиной императорских голубей. Ее дед полагался на эту породу, отправляя сообщения о завоеваниях или приказы своей армии. Тимур, новый хан всех ханов, делал то же самое.
Третий, и последний, гобелен разделили на три части: Небеса, Ад и Землю. На Земле сидел Марко III, вместе с Алексой и их сыном. С Небес им улыбались принцы Маттео и Чезаре, убитые Второй республикой. А внизу, в глубинах Ада, черти пытали республиканцев, а их сыновей и дочерей пронзали вертелами или подвешивали на крючьях.
От третьего гобелена в жилах госпожи Джульетты стыла кровь.
Лестница на следующий этаж выглядела не такой пышной. О фресках вдоль стен никто не заботился, и они растрескались. В гобеленах зияли дыры. Здесь девушке нравилось намного больше. Никто из стражей зала не позаботился открыть перед ней дверь.
Джульетта уже готова была впасть в ярость, но вспомнила: в свой последний приход сюда она заявила, что сама способна открыть себе дверь. Она все равно решила рассердиться.
— Откройте двери, живо.
Стражи выполнили приказ.
В жаровне горел огонь, воздух наполнял сладкий дым. По обеим сторонам зала с высоким потолком протянулся балкон. На нем стояли деревянные стулья для советников, которые пожелают присутствовать при допросе. Сверху свисала одинокая веревка, на ней подвешивали подозреваемых. Простые деревянные стены, потемневшие от дыма и времени. Каменный пол. Неуместная здесь кожаная кушетка отодвинута в угол и прикрыта персидским ковром. Рядом с ней — столик, заваленный бумагами и чинеными перьями, крышка чернильницы открыта. Мужчина за столом уверенными штрихами набрасывал гороскоп.
— Наконец-то вы здесь, — произнес доктор Кроу.
— Где мой дядя?
— Занят, — голос Алонцо донесся из ниши, скрытой занавесом.
— Я вернусь попозже.
— Нет, — сердито возразил он. — Ты подождешь. Я посылал за тобой час назад. Твое опоздание могло все…
— Что?
— Слишком усложнить.
Джульетта услышала, как позади открылась дверь, и обернулась, ожидая увидеть секретаря или одного из стражников. Но вместо них в дверях стояла кислолицая аббатиса, в белом плате своего ордена, а рядом с ней — пьянчужка, такая растрепанная, будто ее подобрали в ближайшем борделе. На грязной коже — следы пота и засохшего вина.
— Ты, — прошипела женщина, увидев алхимика.
— Синьора Скарлет, — улыбнулся доктор Кроу. Воздух потрескивал, предвещая бурю. Монахиня свирепо уставилась на них, и буря улеглась.
— Теперь все в сборе.
Принц Алонцо, откинув штору, вышел из алькова с гусиным пером в руке. Перо выглядело как писчее, за исключением неочиненного конца и полностью срезанной бородки.
— Ты уверен, что время благоприятно?
— Первый день после новолуния, — ответил доктор Кроу. — Лучшего времени нет.
— А она?
— Если ее горничная сказала правду. Скарлет может проверить.
Неряшливая пьянчужка подошла к Джульетте и нахмурилась, когда девушка отшатнулась от нее.
— Все пройдет легче, если ты не будешь сопротивляться.
— Что пройдет?
— Все, — сурово промолвил принц Алонцо. — Поверь мне. Для всех будет проще, если ты пойдешь нам навстречу. Аббатиса…
Аббатиса схватила Джульетту и вонзила палец в мягкую плоть руки. Пораженная девушка замерла.
— Только дернись, и я нажму сильнее.
У ног Джульетты растеклась лужица мочи.
— С позволения регента, — произнесла аббатиса. — Мы начинаем. Синьора Скарлет, вы же не собираетесь терять время зря?
Знахарка задрала платье и рубашку Джульетты и засунула руку между бедер девушки. Потом понюхала пальцы.
— Достаточно скоро. Перо свежее?
— А как ты думаешь? — ответил Алонцо, завязывая гульфик.
— Надежнее было бы…
Лицо регента потемнело.
— Ты хочешь, чтобы я стал проклятым? — зарычал он. — Это против правил родства. Тогда я могу заодно жечь церкви или есть мясо по пятницам.
— Вы не можете…
Джульетта резко замолкла. Монахиня с суровым лицом вдавила палец с такой силой, что девушка снова обмочилась. Позорная лужа на полу выросла.
— Прекрати хныкать, — бросила ей аббатиса.
— Разве это необходимо? — поинтересовался доктор Кроу. — И мне кажется, — добавил он с укором, — вы забыли упомянуть о несогласии вашей племянницы.
— Если бы она потрудилась ответить на мои вызовы, мы бы успели все обсудить. Но поскольку она не ответила… — конец фразы Алонцо повис в воздухе. Очевидно, он считал Джульетту виновной в ее собственной неосведомленности. — И я не собираюсь объяснять свои действия своему магу.
— Магу герцога Марко, — спокойно ответил доктор Кроу.
Госпоже Джульетте показалось, что сейчас дядя ударит доктора. Но регент промолчал. Либо алхимик намного сильнее, чем она подозревала. Либо ее дяде необходимо, чтобы затеянное им успешно завершилось. Ни то, ни другое не радовало Джульетту.
— Положите ее на диван, — сказала синьора Скарлет.
Джульетта сопротивлялась, но безуспешно. Ее уложили на спину, задрав до пояса платье и рубашку. Когда она начала кричать, регент вышел из себя.