Маленький толстый человечек с нелепой бородой, на носу проволочные очки. Но сейчас он напоминал мавру деревянную статуэтку безжалостного божка. Тем временем Тико вновь опустился на причал, прижимая руки к земле в надежде остановить вращение неба. Десяток ночных гуляк, оказавшихся поблизости, не обращали внимания на эту сцену, будто подобное происходило каждую ночь.
— Мы тренируемся босиком.
— Он должен надевать свою обувь. Если только вы не хотите, чтобы каждый раз, когда вы пересекаете лагуну, он выглядел так, как сейчас. Господи, да его тошнило даже на мосту Риальто. Разве можно быть таким глупцом?
— Зачем вы здесь? — сердито спросил Атило.
— Присмотреть за его прибытием.
Никто не должен наблюдать за ним. Но о сегодняшней тренировке знала только герцогиня Алекса, а значит, доктора Кроу послала она. Раз так, он останется. У Атило хватало мудрости не ввязываться в споры по пустякам.
Они разбудили какого-то сапожника в маленьком переулке к западу от площади Сан-Марко, совсем рядом с ла Вольта. Тот не сразу оправился от испуга, но, едва осознав, что они явились сюда не по его душу, а просто заметив вывеску, исчез и тут же вернулся с потрепанными сапогами и туфлями. Многие из них оказались просто каблуками, которые пришивали к штанам. Похоже, мужчина решил в точности выполнить приказ доктора Кроу и приволок все, что нашлось в его лавке.
— Попробуй вот эти, — предложил доктор Кроу.
Он выбрал самые мягкие и разношенные, но не потрепанные и приказал сапожнику снять подошву и каблуки. Потом отправился в церквушку ближайшего кампо. Там доктор открыл склеп, приложив руку к замку, вошел внутрь и соскреб землю с ближайшего старого гроба.
Сапожнику приказали вырезать новые подметки из лучшей кожи, разрезать посередине и пришить к остаткам сапог. Потом заполнить вырезанное пространство принесенной землей и пришить поверх старые подметки.
— Господин…
Доктор Кроу взял сапоги и протянул их Тико:
— Теперь тебе будет легче ходить по мостам.
Потом повернулся к сапожнику.
— Этого никогда не было. Ты понял меня?
— Я все понял, мой господин.
— Хорошо, — доктор Кроу швырнул ему немного серебра.
Они отошли от лавки на полсотни шагов, и тут Атило исчез. Через несколько минут он догнал их и бросил алхимику его деньги.
— Есть лучшие способы купить молчание, — сказал он, вытирая клинок о кусочек кожи.
35
Тико сразу узнал это место. Маленький сад патриарха, прилегающий к саду герцогского дворца. Особняк Дукале был ярко освещен. Однако дворец патриарха скрывала тьма. По мнению Атило, новый Папа Римский Григорий XII слишком занят попытками договориться о союзе папств со своим соперником, анти-Папой Бенедиктом XIII. Папе не до назначения нового архиепископа Венеции. Вдобавок он, как и большинство людей на материке, не слишком жалует Венецию и считает, что она может подождать…
Слабый ветерок шевелил ветви тополей; сад казался заброшенным. Однако кто-то взял на себя труд убрать все следы убийства архиепископа Теодора. Если, конечно, о них не позаботились дождь и мокрый снег, шедшие попеременно последние недели.
Под единственным в саду дубом стояли девушка, мальчик и мужчина с глазами мертвеца. Руки связаны за спиной, на шее у каждого — петля. Веревки, перекинутые через нижнюю ветвь дуба, привязаны к земле. Двое из троих были знакомы Тико. Розалин и Пьетро; в последний раз он видел их в ту ночь, когда его схватили. Третий, с изуродованным лицом, следил за приближением Атило взглядом человека, хорошо знакомого с насилием. Он кипел от злости.
Знают ли остальные, как он опасен, задумался Тико. Должны знать. Юноша шагнул вперед, но почувствовал на своем плече хватку, заставившую замереть. Атило надавил на какую-то точку, лишив Тико способности двигаться.
— Посмотри по сторонам. Всегда смотри по сторонам.
Под соседним деревом стоял лучник. Стрела наложена, лук поднят, пальцы на тетиве.
— Наконечник отравлен, — предупредил Атило.
Если руки Розалин стягивала одна веревка, то руки мужчины — две. Вдобавок к его лодыжкам толстой цепью был прикован железный шар. Если он попытается бежать, что кажется неразумным, второй лучник, стоящий неподалеку, не даст ему далеко уйти.
— Сад охраняется?
— Да, мой господин, — кивнул сержант.
— Тогда дай мне ключ, — приказал Атило. — И уходи.
Если взгляд сержанта и задержался на ученике Атило, то лишь по причине его непривычного вида. Судя по скорости, с которой мужчина поспешил убраться отсюда, для предстоящего зрелища у него недостаточно крепкие нервы.
— Урок первый, — произнес Атило, отпустив Тико. — У тебя нет друзей. Ударь ее, — он кивнул на Розалин.
— Не буду, — сказал Тико.
— Ты отказываешься ударить ее?
— Да, отказываюсь.
Атило вытащил из-за пояса кинжал и перехватил его острием к себе.
— Тогда порежь ей лицо, — сказал он. — Если не захочешь, тогда вырежешь ей глаз. Не захочешь глаз, тогда оба уха и нос. Если откажешься и от этого, лучник пристрелит тебя…
— Пожалуйста, — попросила Розалин, — сделай, как он сказал.
— Нет, — Тико помотал головой.
— Какой дурак, — прошептал доктор Кроу.
Атило небрежно полоснул кинжалом, и веревки на запястьях изуродованного мужчины упали. Второй взмах, и петля повисла на шее, как шарф. Атило бросил ему ключ.
— Освободи ноги… Хорошо, теперь меняемся.
Он поймал ключ и перебросил мужчине кинжал.
— Ты знаешь, что делать?
Взгляд мужчины скользнул к Розалин. И в этот миг Тико увидел за ее лицом голый череп. Из пустых глазниц безнадежно смотрели ее глаза.
— Не надо! — закричал он. Но когда юноша бросился на Атило, что-то ударило его сбоку по голове. Тико обернулся и увидел Хайтауна Кроу, поднимающего свою трость. Второй удар оказался еще сильнее, и юноша упал. Когда он попытался встать, доктор Кроу ударил его в третий раз.
— Оставайся там, черт бы тебя побрал.
— Сделай все быстро, — сказал Атило освобожденному пленнику.
Мужчина не нуждался в понуканиях. Он схватил Розалин за горло и воткнул ей под ребра кинжал Атило. Ее младший брат закричал, но Атило ударил его в живот, и мальчик умолк.
— Медленно было бы лучше, — заметил мужчина.
— И сколько теперь женщин?
— Восемь, господин мой.
— Наш друг мучил ту, которую убил последней. Вскрыл ее от паха до горла. Капитан Стражи сказал, она умирала не меньше часа.
— Дольше, — возразил мужчина. — Намного дольше.
Атило, стоя над Тико, произнес:
— Ты мог ударить ее и спасти. Мог порезать и спасти. Ты мог спасти ее. Но не сделал этого. Учись на своих ошибках.
Тико, не обращая на него внимания, подполз к умирающей Розалин.
Кровь, как слезы, капала на ее лицо со ссадины на голове Тико. А он смотрел, как из глаз девушки уходит жизнь. Рот наполнился желчью. От запаха ее крови челюсти разболелись так, будто его ударили с двух сторон сразу.
Луна покраснела. Между Тико, его яростью и всем остальным миром легла кроваво-красная пелена. И что-то еще… Впервые Тико ощутил, как его тело начинает изменяться. Что-то черное скользило внутри него, укрепляя мышцы, улучшая чувства.
Атило поднял Тико на ноги.
— Ты слушаешь?
— Нет, — ответил Тико.
Весь его гнев слился в одном ударе, раздавившем гортань убийцы Розалин. Тико воткнул большие пальцы в глаза мужчине и давил, пока глаза не вытекли. Когда Атило потянулся за кинжалом, Тико бросился, теперь уже целясь ему в глаза. Он промахнулся. Атило с невероятной для его возраста скоростью блокировал удар.
— Прекрати, — приказал Хайтаун Кроу.
Шею Тико обжег кончик меча. Он казался холоднее самого холодного льда. Меч держал доктор Кроу, достав его из своей трости.
— Серебро, — произнес он. — От двора Хана.
Он говорил о мече.
— Не чистое, конечно. Чистое серебро слишком мягкое.
— Доктор Кроу.
— Он должен учиться, — заявил доктор, опуская оружие.